Тень императрицы - Анна Шнайдер

кошмар за прошедшие несколько часов Викторию почти задушил, и не только потому, что служанки изрядно затянули шнуровку, — угнетал и сам цвет. Виктория знала, что красный ей идёт, но она его совсем не любила.

Быстро добравшись до покоев, императрица вошла внутрь и, лишь когда услышала тихий стук закрывшейся двери, который случился чуть позже, чем она ожидала, обернулась… и обнаружила позади невозмутимого Гая.

Ну, почти невозмутимого. Глазами он сверкал почти так же, как недавно, перед сражением на яртах, — горячо и лукаво.

— Простите, ваше величество, — сказал мужчина, наклонив голову и пряча этот самый взгляд. — Я подумал, что вы захотите продолжить наш диалог, который пришлось прервать из-за переноса в музей.

— Сейчас я хочу только одного, — огрызнулась Виктория. — Снять платье!

Что именно сказала, Виктория поняла, как только Гай резко выпрямился и посмотрел на неё с таким жаром, что у неё самой запекло в груди.

И щёки будто загорелись.

Ещё не хватало!

— Я могу помочь вам с платьем, — произнёс Гай, и Виктория непроизвольно округлила глаза. — У меня хорошо получится, гарантирую.

— Что? — выдохнула она возмущённо. — Да вы!.. Вы сегодня совсем! Сначала отказались отвечать на мой вопрос, потом устроили самоуправство, решив подраться с гостем из княжества, теперь вообще…

— Согласен, — кивнул Гай и нагло сделал шаг вперёд, подходя к Виктории. Не вплотную, но ближе, чем регламентировалось этикетом и здравым смыслом. — А вы не сдерживайтесь. Если хотите, дайте мне по лицу. Я же вижу, как вы кипите.

Виктория не давала никому по лицу с момента снятия проклятья. До этого — бывало, и частенько. Что там говорить, она то и дело лупила горничных, неудивительно, что её никто не любил и не уважал. Те времена давно прошли, и Виктория полагала, что больше никогда… Однако…

Гай и правда раздражал её сейчас. Она испытывала такой комок противоречивых эмоций, что в них наверняка не смог бы разобраться даже Арен. Виктория и злилась, и была смущена, и терялась из-за того, что не могла понять своего нового охранника. Хотя какой он, к демонам, охранник! Артефактор, заговорщик и позёр.

Ещё Викторию крайне возмутили слова Гая: «Я же вижу, как вы кипите» — возможно, если бы не они, императрица не решилась бы на дальнейшие действия. Но эта фраза оказалась спусковым крючком…

И Виктория, подняв ладонь, от души приложила Гая по щеке.

Его голова дёрнулась в сторону, и Виктория почувствовала мимолётное удовлетворение, которое тут же растворилось в её крови без следа, как только она заметила усмешку на лице мужчины. По-прежнему дерзкую и почему-то очень довольную.

— Легче? — спросил Гай, поглядев на Викторию прямо и не таясь. Он явно не чувствовал никаких угрызений совести. — Или желаете повторить?

— А смысл? — она хмуро смотрела на его наглую физиономию. Из-за бороды даже было непонятно, остался ли на коже Гая какой-либо след. Вот на её руке точно остался! — Только ладонь отобью. У вас лицо как кирпич!

Виктория потрясла рукой — с каждой секундой она чувствовала жжение всё сильнее — и никак не ожидала, что через секунду Гай перехватит её ладонь, а затем…

Он наклонился и прижался к ней губами.

Твёрдыми и жаркими.

Кровь бросилась в лицо, сердце замерло, дыхание перехватило, и Виктория застыла, просто глядя на темноволосую макушку Гая, который продолжал целовать её руку. Да, он не держал губы в одном месте, а медленно, но крепко и страстно перемещал их, и только спустя несколько мгновений Виктория сообразила, что это не только поцелуи — Гай лечил её пострадавшую от удара кожу.

— Прошло? — спросил он шёпотом, коснувшись тёплым дыханием её пальцев. — Или ещё?

Викторию бросило в дрожь. Защитница, этот человек — сумасшедший!

— Вы свихнулись? — так же шёпотом поинтересовалась императрица, сама не зная, почему не спешит отбирать у Гая свою руку. — Вы…

— Конечно, я свихнулся. Вот как увидел вас — так и свихнулся, — ответил мужчина таким серьёзным тоном, что Виктория сразу поняла: не шутит. — Поэтому, боюсь, вам придётся регулярно меня поколачивать, чтобы мозги встали на место.

Несмотря на всю странность ситуации, Виктория не удержалась от улыбки, услышав подобное заявление. И уже собиралась забрать у Гая свою руку, когда он переместился с пальцев к запястью и ласково коснулся губами пульсирующей в такт сердцебиению венки.

Ох! Виктория даже зажмурилась, почувствовав такую мощную волну желания, что едва не упала, удержавшись на ногах лишь чудом. Её словно молнией пронзило, и от запястья, которое до сих пор целовал Гай, в разные стороны принялись расходиться разряды удовольствия, заставляющие дрожать, волноваться и ждать большего.

Большего? Нет, нельзя!

Собрав всю волю в кулак, причём и в прямом смысле тоже, Виктория отняла руку. Спрятала её за спину и сказала, стараясь, чтобы её голос не дрожал:

— Выйдите. Я хочу переодеться.

Конечно, у неё ничего не получилось. Голос дрожал, и ещё как!

— Как вам будет угодно, — поклонился Гай, не отрывая горящего взгляда от её наверняка алого, как ненавистное платье, лица, развернулся и вышел из гостиной.

Только после этого Виктория позволила себе дойти до кресел и опуститься в одно настолько резко, будто у неё подкосились ноги.

«Защитница! Что это было и стоит ли рассказать Арену?» — билась в её голове настойчивая мысль, но ответ Виктория почему-то найти не могла.

***

Гай, выходя из покоев Виктории, со стороны выглядел невозмутимо, но на деле же у него было ощущение, что он горит. Хорошо хоть внешне это никак не отражалось — и в отличие от Виктории, чьи щёки были розовыми почти всё время, пока Гай с ней разговаривал, он не чувствовал жара в области лица. Однако изнутри кровь будто заменили на лаву из жерла вулкана.

Он не соображал, куда идёт, вспоминая случившееся. Вкус бархатной кожи— у императрицы она была похожа на персик, такая же нежная, душистая и сладкая, — лёгкую дрожь женского тела, тёплый, но смущённый, а иногда и возмущённый взгляд, прерывистое взволнованное дыхание — всё это было невозможно не вспоминать. Виктория реагировала, ей было приятно — и она, кажется, сама не до конца могла поверить в подобное. Как и Гай, впрочем.

Интересно, она пожалуется на него мужу?..

— Гай, — вдруг окликнул его знакомый голос, и Гай, обернувшись, заметил Кирстена и ещё одного охранника в форме.