Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Прости меня… И на маму не злись… Ты знаешь, что у нас всё с Серёжей давно было сложно…

— А ничего, что я здесь стою?

— Ничего, постоишь, — ворчит отец, взглянув на него. — Весь в отца, блин.

— У меня кайфовый отец. Самый лучший… Скажете не так?

Папа усмехается и вздыхает.

— Так.

— Ну и всё тогда…

— И всё! Попизди мне тут, сопляк, а…

— Этот сопляк уже больше в два раза, если чё! — ответно нападает Серёжа. Вот оба заткнуться не могут никак. Ну что это такое?! Мама бы быстро их приструнила!

— Нет, это пиздец… Надо было ружьё брать всё-таки…

— Папа!

— Вашу мать… — падает на спинку дивана. — Как так, а?! Ну вот как?! Как я не усмотрел…

— Пап… Да ты же усмотрел… В конце концов, я же не залетела в шестнадцать, да?

— А ты что сейчас залетела?! — смотрит он на нас обоих убийственным взглядом, а Серёжа проглатывает ком.

— Нет! Конечно, нет, блин! — перебиваю, и он крестится, как дурачок, будто специально меня раздражая. — А вот если будешь так делать нарочно залечу! Понятно?!

— Я тебе сейчас залечу! Одевайся и домой поехали, блин!

— Я одетая…

Отец косится на меня с недоверием, а мне и сказать ему нечего, блин… Да, Серёжина одежда… Да, так вышло…

— Одежда твоя где, София?! — обращается ко мне сердито, и я стыдливо опускаю глаза. — София…

— Ну что… Ну… Порвала я там платье… Как бы…

— Тааааак, — встаёт отец с дивана, глядя на нас и раздувая ноздри. — Оба одеваемся и на выход.

— Это ещё зачем?! — возмущается Серёжа, но мне кажется, что зря. С ним сейчас лучше вообще не ругаться и не спорить.

— Домой поедем все вместе… С мамочкой нашей ужинать, партизаны. Всей большой семьёй. Жду вас в машине! — и уходит, хлопнув за собой дверью. А мы с Серёжей переглядываемся…

М-даааа… Офигительный вечер… Рубите теперь головы, что сделаешь…

Глава 33

Сергей Хорольский

Бесит, что приходится так себя вести. Как какому-то щенку, блин.

Осунуться и молчать.

Всё из-за Софки. Любому другому «папашке» я бы уже выбил зубы и отправил его погулять по улице, остыть… Но не дяде Лёхе, конечно…

Ему нельзя, он же друг семьи…

Тут не только в ней дело, но и в том, что отец с мамой бы меня не поняли…

Софа в моих шмотках. Вроде как тоже борется с ним за наши отношения. И я чувствую, что стало немного иначе. Всё-таки она старается, даже если порой ведёт себя стервозно, но…

Именно это в ней меня и привлекает, кажется.

Сила её характера и такая безоговорочная любовь к самой себе. Она же горит, блин, и меня поджигает. Словно маленький, но такой взрывоопасный фитилёк.

Пока едем в машине, держу её за руку и не отпускаю.

Она смотрит в окно в основном. Периодически переглядываемся озадаченными взглядами, пока её отец молчит за рулем и только поглядывает на нас в зеркало заднего вида… Словно мы с ней этого не видим, блин.

Сказать, что бесит — ничего не сказать. Буквально раздражает…

Я сто лет у них дома не был, но Софа держится уверенно. Не выглядит так, будто сейчас на грани нервного срыва. Наверное, потому что самое страшное уже произошло…

Её отец о нас узнал. Всё… Нам не о чем переживать. Наверное…

Оказавшись у них на территории, я выхожу из машины и помогаю ей выйти.

Открываю дверь, подаю руку.

— В дом, в дом, — подгоняет нас Лёха. Я зубы пока прячу. Не хочу показывать. Вот если голос повысит — иначе буду разговаривать. Задрали уже все лезть в наши отношения… Мы, сука, взрослые. И сами знаем, как надо и что. Хватит нас уже поучать…

Встречает нас, кстати, её обеспокоенная мама. Сначала-то улыбается, но потом её улыбка быстро слетает с лица, обнажая все истинные эмоции.

— Привет, Серёжа… Ой…

— Здравствуйте…

— Вот тебе и ой, дорогая. Ничего не хочешь мне рассказать?! — обращается он к ней он, и она тут же убегает. — Ну-ка стой! Наташа!

— Красильников, отстань от меня! Меня тошнит!

— Я тебе сейчас покажу тошнит… Сюда иди! Предательница, блин! В горести и радости! Обещала никогда не предавать, а о родной дочери ничего не рассказала! — уходит он куда-то за ней, а Софа при этом смотрит на меня, вжимая голову в плечи.

— Капец… Началось… Мы ей проблем принесли…

— Да он остынет сейчас… Она же беременна… — подхожу к Софии и улыбаюсь. — Ну и ты тоже, нарочно хочешь залететь, да? — спрашиваю, вспоминая её угрозы, а она тут же меняется в лице.

— Что?! Нет! Ни за что… Пока не доучусь никаких детей!

— Узнаю свою девочку…

— И тебе нужно думать так же, между прочим! — поучает она меня, а я и не думал ни о чём таком, просто рофл в отношении отца понравился…

Он же у неё истеричка…

Возвращается обратно весь прижученный. Кажись, её мама конкретно ему сейчас навтыкала.

— В общем… В столовку идём… Ужинать будем… — зовёт нас, пока мы с ней стоим рядом и смотрим друг на друга довольными взглядами. Как только Лёха выходит отсюда, оставив нас одних, я ржу.

— Кому-то прилетело…

— Ш-ш-ш… Не говори так… — фыркает на меня София и вздёрнув свой маленький симпатичный носик идёт за отцом на кухню помогать…

Ну а я иду в гостиную, где встречаюсь взглядами с тётей Наташей. Усаживаюсь на диван и жду, что она скажет.

— Не обращай на него внимания. Побесится, успокоится… — уверенно говорит она, рассматривая себя в зеркало. — Это что… Госссподи, ещё и прыщи полезли как у малолетки!

Я сижу и угораю, потому что моя София вот точно в неё пошла, конечно…

— Я уже не обращаю…

— Вот и правильно. Он что вас из постели выдернул? У Софийки вид такой… Твои трикушки? — хихикает с радостью.

— Мои, — отвечаю с улыбкой.

— Ну я ему устрою вечером…

— Да не надо, пожалуйста… Я частично его понимаю… Он переживает же…

— Вот. Всегда знала, что ты умный мальчик… — улыбается она и смотрит на меня, вздыхая. — Так на отца похож… Одно лицо…

— Ну, спасибо…

— Не знаю, что там мой наговорил вам, но я всегда была за вашу пару… Это он накрутил себя… — отмахивается она. — Будто всегда знает, как лучше… Уже девятнадцать лет прошло, а он по-прежнему за всех пытается решать… — говорит она, и на пороге появляется он…

Глядя на нас своим подозрительным прищуром, обиженно выдыхает:

— Мы ждём вас в столовой…

— Ну