Друг моего детства - Катерина Пелевина

— Я тебя люблю… До удушья, как и сказал…

— М… — улыбается она, спрятав лицо.

— А ты меня?

— А что я… — смеётся, а я вздыхаю.

— Как же ты меня бесишь… Я так ждал ответного признания… А ты, как всегда, со мной… Разве я заслужил? — обнимаю её ещё крепче и провожу ладонью по позвоночнику.

— Мой дорогой Хорольский… Ты заслужил, чтобы тебя обожали. Чтобы ценили и боготворили, наверное… — снова смотрит на меня и касается лица ладонью. — Я тебя не просто люблю… Я без тебя… Как будто не целая…

Чувствую, как меня выносит от этой фразы… И как точно она её сказала. С серьёзным видом… И с влажными покрасневшими глазами.

— Зато сейчас мы с тобой целые… Сейчас мы с тобой… Вместе…

— Папа сказал, что будет рад такому зятю как ты, — смеётся она, и я издаю нервный смешок.

— Серьёзно? Так и сказал?

— Ну что-то вроде… Что если выбирать, то только ты…

— Вот и твой батя переобулся прямо в воздухе…

— Точно… Думаешь, твои не сильно расстроятся?

— Я думаю, что мама и Варька с ума от счастья сойдут… Просто уверен. Ну а батя… Это батя. Он вообще ничего не скажет насчёт этого… Он вообще женился на сводной сестре, так что…

Она хихикает и вот теперь смотрит на меня с такой нежностью, что я понимаю… Почему мы такие… Почему у нас с самого первого раза не сложилось… Потому что в нашей паре всё слишком.

Если ненависть, то лютая, если любовь, то безумная…

Как я и говорил…

До удушья.

И это именно то, что мне всегда было нужно…

Глава 36

София Красильникова

Утром я теплюсь в его крепких мужских объятиях… Прижимаюсь ещё ближе и балдею оттого, как счастлива… И как тут пахнет. Я столько мечтала об этом. Мне всегда нравилось с ним валяться, но…

Сейчас мы голые. Сейчас он пристроился сзади и его твёрдое основание упирается в меня аккурат между моими ягодицами…

И неудобно, и прекрасно одновременно…

Чувствую, что горю от своего Серёжи.

Как же повезло, что папа с мамой всю ночь не выходили из спальни.

— Доброе утро, печенька… — звучит за плечом, и я улыбаюсь.

— Доброе, разбойник…

— Хах… Чувствуешь меня…

— Чувствую — не то слово… Я в ужасе…

— Вчера ты в таком ужасе не была, — смеётся он бархатно и потягивается, отпрянув и развалившись своим огромным телом на всей кровати.

— Ну, вернись! — психую и притягиваю его к себе обратно. Чтобы ощущать его пенис позади. Не знаю даже, в чём прикол такой… Но мне очень нравится…

А он так заливисто смеётся в ответ на это.

Его огромная ладонь ложится на мою талию и сжимает, а сам он толкается в мою задницу и ржёт.

— Я тебе сейчас устрою, будешь ещё играться?

— Дурак…

— Ага…

— Думаешь, они нас слышали?

— Не думаю… Я и сам их слышал, — отвечает он и чуть отодвигается, потянувшись за своими трусами.

— Что? В смысле?

— Ну в смысле… — продолжает он угорать, а у меня краснеют щеки. Папа с мамой что тоже шалили ночью? Я реально ничего не слышала… Хммм… С ним реально так сладко спать, да?

— А я что спала, да?

— Ага… Ты дрыхла без задних ног… Счастливая после трёх оргазмов подряд…

Победоносная ухмылка на лице Хорольского обезоруживает, и я закатываю глаза.

— Хвастунишка, блин… пойдём завтракать? Пора собираться…

— Пошли… Я душ только приму, лады?

— Конечно… Что за вопрос. Мой дом — твой дом…

— Вот уж нет. Давай-ка наоборот. Мой дом — твой. А это дом твоих родителей, — остро высказывается он, слезая с кровати. Мне даже обидно немного становится. Ох уж этот патриархат. Бесит.

— Ты не будешь командовать в наших отношениях, — говорю ему прямо. — И на шее у меня сидеть тоже!

— Ох ты, блин, как заговорила…

— Да, вот так!

— Я твой ротик сейчас займу, довыделываешься… — угрожает, а я ушам своим не верю. Оборзел совсем.

— Ну, всё, Хорольский! Завтрак себе готовишь сам!

— Э! я пошутил же, ну! — звучит мне в спину, но я уже выхожу из комнаты. Совсем уже охренел. Ротик он мне займёт. Ещё и завтрак ждёт уже как само собой разумеющееся… Наглец!

В итоге завтрак, конечно, готовлю. На всю семью, чтобы папу задобрить…

Но мы с Серёжей его не застаём… Они после вчерашней ночи, кажется, решили отоспаться. Может у папы отгул, я не знаю. Не спрашивала… На радостях, видимо, решил взять после УЗИ…

Пока кушаем, переглядываемся. Он лыбится, а я рассматриваю его тёплые ореховые глаза и периодически касаюсь лица… Просто потому что мне нравится его утром трогать… Видеть… Щупать… Слышать…

Мы ещё и не на машинах… Приходится вызывать такси. Потому что его осталась возле дома, а моя возле универа…

Едем и держимся за руки, переглядываясь. Самая странная поездка в универ, конечно…

Особенно после обоюдного признания. У меня там внутри всё трепыхается от счастья. Как бы я ни мечтала потрепать ему нервы сейчас, держу себя… Важнее то, что я рядом с ним ощущаю… А это так много, чёрт возьми.

Критически много…

Когда доезжаем, тут же проверяю свою красавицу взглядом. Стоит на месте… Целенькая.

— И так… — обвиваю его шею руками. — Мы помним наш уговор, правда?

— Уговор? Какой уговор, — насмехается, когда я громко цокая в знак недовольства. — Да шучу я. Софа… Я помню. Никаких девушек рядом… Окееей… А ты помнишь свою часть?

— Помню… Я не показываю сиськи Дмитрию Александровичу, — ржу, а он сжимает талию сильнее.

— Не только, блядь, сиськи. Вообще к нему не подходи! Поняла меня?!

— Поняла, любовь моя, — хихикаю и тянусь к его губам.

Целуемся прямо на парковке. Так, чтобы все видели… Ну и эта курица Олеся тоже замечает, конечно. А я нарочно кладу его руки на свою задницу и улыбаюсь.

— Не твой, ты и бесишься! — кричу ей, насмехаясь.

— Что ты сказала?!

— Ты слышала, — улыбаюсь и показываю ей средний палец. А она там вся ахает и охает в расстроенных чувствах, начав демонстративно убегать к крыльцу.

— Дура, блин…

— Завязывай…

— Хорольский… Ты что её защищаешь?!

— Да, блин! Нет, конечно! Ты чё?!

— Ничё! Вот и иди тогда к ней! — фыркаю и пытаюсь уйти, но он не отпускает. Резко притягивает к себе обратно и бодает меня, сжав талию. — Я тебе в следующий раз член откушу во время минета…

— Ай… С… Угомонись, блин… Аж яйца заныли…

Я стою и сверлю его глазами.

— Перестань… Я не хочу драк между вами… Вдруг она что-то