Ты меня предала - Екатерина Котлярова

что она мне говорит. Я, как ассистент хирурга, привыкла быть собранной. Но не сейчас. Такой слабости, такого вакуума в голове у меня не было никогда.

Когда телефон оживает в руке, я отвечаю, не глядя.

— Девочка, я пиздецки соскучился.

— Ульяну избили, Лёша, — с рыданием выдыхаю в трубку.

— Где? — голос моего мужчины тут же становится ледяным.

— В школе. Я… Боже, Лёша, я не должна была её отпускать. Лёша, это я виновата…

— Замолчи! — Лёша рявкает так, что у меня ухо гореть начинает. — Соберись, Вера. Ты где?

— В больнице. Иру жду. Она отвезёт на машине в школу.

— Хорошо. Я тоже скоро буду. Я всё решу.

— Спасибо…

— Поплачешь потом, малыш. Сейчас нам нужно помочь Ульяне.

И только слова моего Лёши не дают погрузиться обратно в вакуум. Я хлопаю себя по влажной щеке ладонью, пытаюсь привести в чувства. Напоминаю, что сейчас нытьём делу не помогу.

— Всё, Ника. Пойдём, — Ира выскакивает из больницы и хватает меня за запястье.

Больницу мы огибаем бегом, садимся в машину и едем в школу Ули, нарушая все правила дорожного движения. Когда Ира криво паркует машину у школы, она даже не думает оставаться внутри или уезжать. Подруга бежит в школу вместе со мной.

— Ваши документы, — на входе останавливает нас охранник.

— Моими документами сейчас станет твой разбитый нос, — рычу в бешенстве из-за того, что меня задерживают. — Мою дочь избили. Пропустите!

Мужчина тушуется и позволяет нам с Ирой пройти в вестибюль.

— Она у директора в кабинете.

Охранник показывает нужное направление, мы с Ирой тут же кидаемся туда. Когда за спиной раздаются тяжёлые шаги, я сразу узнаю, кому они принадлежат. Оборачиваюсь и со всхлипом облегчения вижу бегущего Лёшу. Мужчина скупо кивает Ире, берёт меня за руку и молча следует с нами к кабинету. Подруга распахивает дверь, а я тут же кидаюсь к Уле, сидящей на стуле.

— Девочка моя, — я вскидываю руки и с ужасом смотрю на волосы Ульяны, которые сейчас торчат в разные стороны короткими и неровными прядями. — Боже. Что они с тобой сделали? Маленькая моя…

— Вероника Олеговна, послушайте.

— Рот захлопни, — кулаком ударяет по столу Лёша. — С тобой мы ещё поговорим. Позже.

— Милая, дай я осмотрю Ульяну, — мягко говорит Ира, отодвигая меня.

— Спасибо, — киваю и отхожу, понимая, что подруга сейчас соображает лучше. Да и руки у неё так не дрожат.

Я наблюдаю за тем, как Ира ощупывает моя дочь. Поднимает футболку, а я, слабо вскрикнув, зажимаю рукой рот. Все рёбра и впалый животик покрыты синяками, которые станут чёрными. Но Ульяна не издаёт ни единого звука, когда пальцы Иры скользят по рёбрам. Боже. Только бы ничего не было сломано.

— Мы с Ульяной подождём у кабинета, — Ира поднимается с корточек, обнимает Улю за плечи и бережно прижимает к себе.

Я подхожу к дочери, глажу по голове, целую в лоб.

— Малышка моя, сейчас поедем домой. Да? — дочь слабо кивает. — Родная моя. Сейчас. Я поговорю. И мы сразу поедем, моя малышка.

Ира выводит дочь из кабинета, а я разворачиваюсь к женщине.

— Вы! Вы не имеете понятия, что происходит в Вашей школе? Как Вы могли такое допустить? — рычу в бешенстве.

— Вероника Олеговна…

— Вероника Олеговна, — слышу голос классного руководителя за спиной, — Вы поймите, мы не можем за всем уследить.

— Да? — я резко разворачиваюсь и впиваюсь яростным взглядом в лицо Ольги Петровны. — Какой же Вы классный руководитель, если не знаете, какие отношения в классе.

— Знаете, Ульяна сама напросилась.

Ярость застилает мне глаза. Я не думают о том, что делаю. Бросаюсь вперёд, размахиваюсь. И луплю ладонью по лицу холёной женщины.

— Знаете, Вы сами напросились, — выплёвываю с ненавистью.

— Да как Вы смеете? — верещит на высокой ноте.

— Вот так! — второй ладонью бью по лицу Ольги Петровны.

— Я на Вас подам в суд.

— А мы снимем каждый побой, каждый синяк и ушиб, — чеканю с яростью. — Я сделаю так, что каждый из вам ответит за её слёзы. Каждый, — перевожу взгляд на директора. — Вас посадят.

— Покиньте мой кабинет, — вскакивает директор, имени которой я никак не могу вспомнить.

— Выгоняете меня? — я истерично смеюсь. — Я поставила твою мать на ноги. Ты обещала мне, что моя дочь будет в безопасности. Ты клялась, что ей здесь понравится! — ору, кидаясь к женщине, перегибаюсь через стол и хватаю за грудки. Слышу, как трещит ткань. — Я доверила тебе самое ценное!

Я отшвыриваю от себя женщину, тяжело дышу.

— Мы забираем документы из этой поганой школы. Сейчас! Немедленно!

Никто даже не думает спорить.

— Вероника Олеговна, послушайте, — Ольга Петровна подаёт голос, но осекается, когда я кидаю на неё полный ярости взгляд.

— Я ни единого слова слышать от вас не хочу. И я клянусь, что я тебя изувечу больше, чем все эти мрази, мою дочь.

Руки Лёши ложатся на плечи и мягко сжимают.

— Документы. Сейчас, — велит холодно мужчина. — Вера, иди. Я поговорю с женщинами.

— Мы поедем в больницу, Лёша. Нужно сделать рентген.

— Позвоню, — кивает мужчина. — Иди.

Я покидаю кабинет, захлопываю дверь и тут же опускаюсь на колени перед Улей, которая пустым взглядом смотрит перед собой.

— Родная, нам в больницу нужно.

— Домой хочу, — выдыхает плаксиво.

— Ульяна, нужно убедиться, что у тебя рёбра целы.

Моя девочка жалобно всхлипывает, подаётся вперёд, руками обвивает шею и утыкается носом в плечо, жалобно плачет. Моё сердце рвётся на куски. Я рыдаю вместе с ней. Каждая её слёзы острой иглой впивается в сердце. Я прижимаю к себе свою хрупкую и нежную девочку, и прямо сейчас готова вернуться в кабинет и оттаскать за волосы двух клуш. А потом найти каждую тварь, которая сделала это с моей дочерью. И своими руками растерзать.

Мы так сидим до тех пор, пока Лёша не выходит из кабинета. Он встаёт на колени рядом со мной, огромной рукой проводит по стриженной голове Ули.

— Поехали в больницу, Ульяночка. А потом домой, хорошо? — говорит тихо.

Вижу, как доверчиво смотрит на него дочь. Лёша мягко отстраняет меня от Ульяны, подхватывает девочку на руки и несёт на выход. Мы с Ирой идём следом.

— Лёша, к нам в больницу, — говорит Ира в широкую спину.

Через сорок минут подруга со снимками заходит в мой кабинет.

— Всё в порядке, Вероника. Трещин или переломов нет. На голове шишка, думаю, слабое сотрясение. Пару дней соблюдать постельный режим, какими мазями синяки мазать, ты знаешь.

— Да, — киваю. — Спасибо.

— Ника, я тебе открыла больничный тоже. Закрою, когда скажешь.

— Спасибо. За всё спасибо, — я крепко обнимаю Иру.