После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

был исход, мы уже победили. Потому что перестали бояться. Мы нашли силы и смелость сами явиться сюда и рассказать правду, которую так долго не хотели принимать эти самодовольные аристократы, не знающие какого цвета кровь. Сейчас они её увидят: на моих руках — кровь наших раненых, которых спасала всё это время, на ладонях Сивера — врагов, которые больше не потревожат границы королевства.

Глава 60

Двери тронного зала распахнулись, и мы вошли.

Свет ударил в глаза — огромные окна от пола до потолка заливали помещение солнечным сиянием. Золото, мрамор, хрусталь — всё искрилось, переливалось, слепило после нашей серой, закопчённой крепости. А в конце зала, на возвышении, под балдахином с королевским гербом, сидел тот, к кому мы пришли со своей неудобной правдой.

Король... Маленький, тщедушный человек в тяжёлых парчовых одеждах, которые, казалось, давили на него всей своей роскошью. Бледное, нездоровое лицо с мешками под глазами, тонкие губы, бегающий взгляд. Он не был похож на правителя, скорее на испуганного клерка, которого по ошибке посадили на трон и теперь он боится, что это обнаружится.

Вокруг, вдоль стен, выстроились придворные, все в шелках и бархате, с лицами, застывшими в масках подобострастия. Но сейчас в этих масках проступило нечто иное: животный, первобытный страх. Они смотрели на нас, на четверых грязных, окровавленных людей, ворвавшихся в их стерильный мирок, и не знали, что делать.

А за нашими спинами, за стенами дворца, за огромными витражами, маячили огромные тени с крыльями.

Мы остановились в десяти шагах от трона. Сивер не стал кланяться, просто застыл, глядя прямо в глаза королю, и молчал. Я чувствовала, как по нашей связи пульсирует тяжёлая, давящая волна, в которой не было гнева, лишь что-то похожее на брезгливость.

Тишина затягивалась. Король заёрзал на троне, его пальцы вцепились в подлокотники. Он облизнул губы, открыл рот, закрыл — и не издал ни звука.

— Ваше Величество, — наконец произнёс Сивер. Голос его был спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась такая мощь, что, казалось, стены дрожат. — Я пришёл поговорить.

Монарх дёрнулся, будто его ударили. Он неловко вскочил с трона, едва не запутавшись в мантии, и отступил на шаг.  Его глаза расширились от страха.— Вы… вы… — залепетал он, тыча пальцем в сторону окон, где застыли тени драконов. — Там… они…

— Мои союзники, — спокойно ответил Сивер. — Драконы Ледяных Пиков. Они пришли посмотреть на короля, которому служили их предки. И который, кажется, забыл об этом.

Правитель побелел так, что стал похож на восковую фигуру. Его колени подогнулись, и он рухнул обратно на трон — точнее, не рухнул, а осел, потеряв всякое подобие величия.

Придворные зашевелились, зашептались, но никто не посмел подойти. Стража у дверей стояла бледными, дрожащими статуями, не способными пошевелиться.

— Что вы хотите? — выдохнул король.  — Денег? Титулов? Я всё дам! Только… только уберите их! — Он трясущейся рукой указал на окна.

Сивер смотрел на него долго, очень долго. Я чувствовала, как в нём закипает презрение — густое, тяжёлое, как расплавленный металл. Этот жалкий человек на троне, трус, дрожащий при виде опасности, был тем, кто должен был защищать страну. Тем, кто бросил нас на границе, а потом подписал приказ об аресте героев.

— Мне не нужны ваши деньги, — произнёс истинный наконец. Голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась такая угроза, что король вжался в трон. — Мне плевать на ваши титулы. Мне нужна земля. Та, которую мы защищали, в которой лежат наши мёртвые, которую вы считали никчёмной окраиной.

Король часто закивал — так сильно, что корона съехала набок.— Берите! Всё берите! Эти земли… они никому не нужны! Дыра, глушь, одни проблемы от них! Берите и делайте что хотите!

Сивер лишь усмехнулся.— Значит, вы отдаёте нам пограничные земли? В управление? Навсегда?— Да! Да! — Король вцепился в это предложение, как утопающий в соломинку. — Навсегда! Я подпишу указ! Прямо сейчас! Только… только пусть они уйдут! — Он снова указал на окна, за которыми все еще маячили тени.— Драконы уйдут, когда я скажу. А я это сделаю, когда указ будет подписан и скреплён печатью. И когда все здесь, — генерал обвёл рукой придворных, — увидят это. Чтобы потом не возникло «недоразумений».

Король заметался по трону, как пойманная мышь.— Писаря! Печать! Быстро! — заверещал он.

Началась суета. Придворные забегали, кто-то принёс пергамент, кто-то — чернила, кто-то — королевскую печать. Король подписывал, не читая, трясущимися руками, лишь бы скорее избавиться от нас и от теней за окнами.

Я стояла и смотрела на этот фарс. На короля, дрожащего от страха. На придворных, готовых на всё, лишь бы спасти свои шкуры. На то, как легко они отдали земли, которые поливали кровью наши люди. Для них это была просто «дыра», «глушь», «никчёмная окраина». А для нас — дом.

Рядом со мной Рыгар сжимал топор так, что костяшки побелели. В его глазах горела такая ненависть к этому позолоченному сброду, что, казалось, ещё миг — и он бросится в бой. Кассий, наоборот, стоял неподвижно, с каменным лицом, только желваки ходили на скулах.

Сэр Кевин просто закрыл глаза. Для него это было крушение всего, во что он верил. Король, которому он служил, оказался трусливой крысой, готовой отдать все ради своей шкуры.

Наконец, указ был готов. Сивер взял пергамент, прочитал внимательно, не спеша. Король смотрел на него, затаив дыхание.

— Здесь написано, — произнёс Сивер, — что пограничные земли от реки Холодной до Чёрного Бора переходят в моё управление и управление моих наследников на вечные времена. С правом самостоятельного суда, сбора налогов и защиты. Верно?

— Верно, верно! — закивал король. — Всё, как вы хотели!

— Знаете, Ваше Величество. Я пришёл сюда, думая, что встречу правителя. Может быть, заблуждающегося, может быть, обманутого советниками, но правителя. А встретил… — генерал покачал головой. — Впрочем, неважно. Вы отдали нам эти земли. И, клянусь, мы сделаем их такими, что однажды будете кусать локти.

Сивер развернулся и пошёл к выходу. Мы сразу же последовали за ним. На площади нас ждали драконы. Солнце клонилось к закату, заливая всё золотом.

— Ну что, — спросил Рыгар. — Мы победили?

— Мы получили свой дом, — ответил Сивер. — Навсегда.  Это ли не победа?

Я смотрела, как под нами уплывает столица — золотая, прекрасная, прогнившая