После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

действовали на людей лучше любых речей. Кассий стал его тенью — бывший враг, теперь незаменимый советник по тактике Гракхов. Вместе они патрулировали границы, расставляли ловушки, координировали разведку. Я смотрела на них и думала: война творит странные союзы. Но, может быть, именно в этом ее единственное оправдание — она показывает, кто ты есть на самом деле.

А я лечила. Раненых после той вылазки было много, и работа не прекращалась ни днём, ни ночью. Моя магия, слабая, но послушная, помогала там, где травы были бессильны — останавливала внутренние кровотечения, снимала воспаление, ускоряла заживление. Я училась, пробовала, ошибалась и снова пробовала. Мои руки теперь пахли не только травами, но и собственной силой, — странной смесью аромата раскалённого железа и утренней свежести.

На четвёртую ночь мне приснился Сивер.

Это был не сон в привычном смысле — скорее, видение, прорвавшееся сквозь нашу связь. Я видела его стоящим на коленях перед огромной драконицей, чья чешуя отливала серебром и льдом. Ее глаза — древние, мудрые, безжалостные — буравили моего бывшего мужа насквозь. Вокруг, на скалистых уступах, застыли другие драконы — белые, голубые, серебристые, и в их взглядах читалась холодная, многовековая ненависть.

Сивер говорил. Я не слышала слов, но чувствовала, что каждое даётся ему с трудом. Дракон, потомок древнего рода, стоял на коленях и просил помощи у тех, кого веками считал врагами.

Ирмин, матриарх Ледяных Пиков, молчала долго. Потом поднялась во весь свой исполинский рост, и её голос, мысленный, ледяной, прозвучал в моем сознании как эхо лавины:«Ты пришёл сюда не ради себя. Это единственная причина, по которой я тебя слушаю. Но слова — это ветер. Докажи делом, что твоя просьба — не слабость, а мудрость. Оставь заложника. В знак того, что не предашь».

Я проснулась в холодном поту, сердце колотилось. Заложник... Сивер должен был оставить заложника. Кого?

Но утром, когда над лесом показался знакомый чёрный силуэт, я выбежала за ворота, забыв о плаще и обуви. Дракон приземлился за стенами, на той самой поляне, где взял меня в полёт. Я бежала, спотыкаясь, сердце готово было выпрыгнуть.

Сивер стоял, прислонившись к стволу старого дуба. Он выглядел измождённым, но целым. А рядом с ним на поляне сидел… маленький дракон. Серебристо-голубая чешуя переливалась на солнце, огромные глаза, полные любопытства и лёгкого страха, смотрели на меня.

— Это… — выдохнула я.— Скай, — ответил Сивер, и в его голосе слышалась странная смесь усталости и нежности. — Младший сын Ирмин. Заложник. И… мой ученик. Таково было условие.

Дракончик, Скай, несмело шагнул ко мне, принюхиваясь. Его ноздри дрогнули, улавливая запах трав и лекарств. Потом он ткнулся холодным носом в мою ладонь и издал тихий, почти кошачий звук.

— Кажется, ты ему понравилась, — усмехнулся Сивер. — Это хорошо. Потому что он останется здесь. А его мать… согласилась помочь. Ледяные Пики выступят вместе с нами против Гракхов.

Я смотрела на Сивера, на этого вымотанного, но несломленного человека, и чувствовала, как глаза защипывает от слёз. Дракон сделал это: переступил через вековую гордость, через боль, через унижение. Ради нас.

— Ты… ты невероятный, — прошептала я.— Нет, — он покачал головой, подходя ближе. — Просто упрямый. И у меня была хорошая причина. — Он взял моё лицо в ладони, его пальцы были холодными, но взгляд — горячим. — Ты. Эта деревня. Всё, что мы построили. Это стоило любой гордости.

Скай деликатно отвернулся, делая вид, что изучает муравейник. А мы стояли, обнявшись, посреди поляны, и война могла подождать. Хотя бы минуту. Хотя бы миг.

Глава 53

Я стояла, прижимаясь к Сиверу, чувствуя тепло его тела, и думала, что теперь всё будет хорошо. Он вернулся и договорился о помощи. А ещё привёл этого забавного серебристого дракончика, который теперь с интересом обнюхивал мою лечебную сумку, оставленную у входа на поляну.— Скай, не смей трогать мешочек с порошком железного корня! — автоматически прикрикнула я, и дракончик обиженно фыркнул, отдёргивая морду.Сивер усмехнулся, но усмешка вышла усталой, почти болезненной. Я посмотрела на него внимательнее. В его глазах, кроме облегчения, таилось что-то ещё. Некий нерешённый вопрос.— Что? — спросила я прямо. — Что ты не договариваешь?Генерал отвёл взгляд. Это было так непохоже на него — всегда прямого, смотрящего в глаза опасности, — что холодок пробежал по спине.— Сивер.Он вздохнул, провёл рукой по лицу, стирая невидимую пыль.

— Ирмин согласилась помочь, но не просто так. Она старая, мудрая и… очень прагматичная. Ей нужны были гарантии, а не просто слова. Эта драконница знает мою историю: о ритуале, о Дарине, о том, что моя связь с тобой — настоящая, а с ней — ложь. И она… — Сивер запнулся, подбирая слова, — она предложила сделку. Она разорвёт мой брак с Дариной по законам драконов, которые выше королевских. В обмен на…Я ждала, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.— В обмен на что?— На них, — выдохнул генерал. — На Дарину и Катарину. Ирмин забрала их как заложниц.Мир на миг замер. Я смотрела на бывшего мужа, переваривая услышанное. Дарина и Катарина. Те, кто разрушил мою жизнь, кто оплёл меня ложью, кто указал врагам на меня во время штурма. Они были… у Ирмин. В плену у Ледяных Пиков.— Они живы? — спросила я. Голос прозвучал странно спокойно. — Как они вообще там оказались?— Сэр Кевин помог доставить! Их жизням ничего не угрожает, ведь Ирмин не убивает без нужды. Но они… вряд ли им там комфортно. Ледяные Пики — это не столичные особняки. Холод, скалы, драконы, которые не жалуют людей, особенно тех, кто осмелился обмануть одного из их рода. Теперь они будут рабынями без права на помилование.От удивления я словно онемела. Внутри бушевали эмоции — слишком много, чтобы разобрать. Злорадство? Облегчение? Жалость? Странно, но жалости почти не было. Было что-то вроде удовлетворения от свершившейся справедливости. Эти женщины получили по заслугам за то, что сделали. В итоге, всё в жизни возвращается бумерангом.— Ты злишься? — поинтересовался Сивер тихо. — Что я не спросил тебя? Ведь они твоя семья...Я посмотрела на него, — на этого человека, который прошёл через унижение, через боль, через просьбы к вековым врагам, чтобы спасти нас. Который использовал единственный доступный ему рычаг — самих виновниц нашей общей трагедии. И сделал это, не колеблясь.— Нет, — ответила решительно, и это было правдой. — Дарина и Катарина сами выбрали свой путь. И он привёл их туда, где они сейчас.