После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

тихим, свистящим звуком. Я чувствовала каждый его мускул, каждое движение, каждый удар сердца — не только через прикосновение, но через ту самую связь, что всегда была между нами. Теперь она раскрылась полностью, без остатка.Здесь, в вышине, не было войны, не было Дарины, короля, раненых, долга и страха. Были только мы: дракон и его всадница. Двое, нашедшие друг друга в самой гуще хаоса и теперь парящие над всем миром.Я рассмеялась. Впервые за долгие недели — искренне, освобождающе, запрокинув голову и раскинув руки, доверяясь ветру и спутнику. Мой смех унесло прочь, растворило в небе, но я знала — он услышал. Потому что дракон подо мной издал низкий, вибрирующий звук, похожий на урчание довольного кота, только в тысячу раз глубже и могущественнее.Мы летели над лесом, над нашей маленькой крепостью, над всем королевством, которое даже не подозревало, что у него есть такие крылья. И в этот момент я поняла, что не боюсь больше: ни высоты, ни будущего, ни своей силы, ни Сивера.Потому что иногда, чтобы обрести свободу, нужно просто отпустить страх и позволить дракону унести тебя в небо.

Глава 51

Мы с драконом летели долго. Время потеряло смысл,  остались только ветер, синева и ровный, мощный ритм крыльев подо мной. Я прижималась к тёплой чешуе, чувствуя, как уходит напряжение последних недель, как отпускает ледяная хватка страха. Здесь, в небе, не было войны. Была только свобода.Ночной Коготь сделал плавный круг, снижаясь. Под нами снова показался лес, потом знакомая излучина реки, затем — наша крепость, игрушечная и крошечная с высоты. Дракон мягко, почти невесомо опустился на ту же поляну, откуда мы взлетели.Я сползла с его спины, ноги дрожали, но внутри разливалось странное, пьянящее спокойствие. Сивер менялся обратно: чешуя втягивалась, крылья складывались, огромное тело сжималось до человеческих размеров. Через мгновение передо мной стоял он. Без доспехов, без оружия, просто человек с растрёпанными волосами и глазами, в которых всё ещё горел золотой отблеск дракона.Мужчина  молча смотрел на меня, и в этом взгляде было столько всего, что слова были лишними.— Спасибо, — сказала я тихо. — Мне… это было нужно.Он кивнул и отвёл взгляд, а затем сел на замшелый валун, опустив голову. И я вдруг поняла: Сивер сейчас встревожен и напряжён.— Что случилось? — спросила, садясь рядом.Мужчина не ответил, но я его не торопила, позволяя всё обдумать. В лесу пели птицы, где-то далеко стучал дятел, а он молчал, сжимая и разжимая пальцы.— Король не придёт, — наконец произнёс Сивер глухо. — Сэр Кевин сделает всё, что обещал. Но его голос — один из многих. В Совете сидят те, кто годами убеждали Его Величество, что север — это глушь, не стоящая затрат. Даже правда, подкреплённая кровью, пробьётся сквозь эту стену нескоро. А у нас нет этого времени.Я молчала, давая ему выговориться.— Я думал, что смогу удержать границу один, что смогу остановить атаки Гракхов этой крепостью. — генерал усмехнулся горько. — Драконья гордость. Мы считаем себя выше всех, сильнее, независимее. И эта гордость… она питала нас веками. Но она же и убивала.Волевое лицо дрогнуло на мгновение.— Драконы не объединяются. Мы не просим помощи. Это закон, вбитый в нас с рождения. Клан против клана, кровная вражда, замороженная в вечный лёд дипломатической ненависти. Мы скорее сгорим в одиночку, чем признаем, что нуждаемся в поддержке собрата. — он сжал кулаки. — Идиотизм. Чистый, непроходимый идиотизм, который стоил нам уже тысячи жизней.— Ты хочешь попросить их о помощи, — сказала я осторожно. Это даже не был вопрос, а утверждение.Сивер кивнул, коротко, жёстко, как рубанул мечом.

— Есть клан Ледяных Пиков. Мы враждовали с ними триста лет. Их матриарх, Ирмин, старая и мудрая драконица. Она не простит мне давних обид. Но она… прагматична. Если Гракхи прорвутся здесь, их земли станут следующими. Если смогу убедить её… — спутник замолчал, и в его голосе проступила горечь. — Я должен попытаться. Даже если это уничтожит мою репутацию в клане и меня объявят слабым. Потому что, если мы не остановим врагов сейчас, репутация станет просто набором звуков над горсткой пепла.Мужчина ждал. Чего? Осуждения? Сомнения? Я видела, как ему трудно произносить эти слова, как каждый слог даётся с кровью. Дракон, признающий необходимость просить — это было против самой его природы.Молча взяла его руку и сжала крепко.

— Знаешь, — сказала я тихо, —  есть такая поговорка: «Сильный не тот, кто никогда не падает. А тот, кто падает и поднимается». Но я думаю, что настоящая сила — в другом. В умении признать, что ты не можешь справиться один и попросить помощи. Не потому, что слаб, а потому что ценишь тех, кого защищаешь, выше собственной гордости.Дракон поднял на меня глаза. В них всё ещё была боль, но появилось что-то новое, похожее на облегчение или надежду.— Это не сделает тебя слабее, Сивер, — продолжила уверенно. — Я знаю, какой ты на самом деле.

Он долго молчал. Птицы пели, лес жил своей жизнью, а мы сидели на поляне, и я держала сильную руку, чувствуя, как сквозь эту простую связь передаётся что-то очень важное. То доверие, что возникло между нами сейчас, было сильнее и глубже магии.— Ты правда так думаешь? — спросил генерал наконец.

— Правда, — ответила я. — И я горжусь тобой.

Тёплая волна благодарности прокатилась по нашей связи, делая её крепче.

— Я отправлюсь к Ледяным Пикам завтра на рассвете, — сказал Сивер твёрже. — Это займёт несколько дней. Оставлю командование на Рыгара и Кассия. И на тебя, Лора.— Я справлюсь, — ответила уверенно. — А ты… ты справишься там. Иначе и быть не может, мой генерал.

Глава 52

Сивер улетел на рассвете. Я стояла на стене, провожая взглядом чёрную точку, тающую в бледнеющем небе, и в груди пульсировало странное чувство — смесь тревоги и гордости. Он сделал это, — ради нас, ради деревни, которую когда-то считал лишь временным пристанищем.

Дни потянулись медленно, но мы работали не покладая рук. Королевские солдаты, оставшиеся под командованием старшего сержанта, влились в общую жизнь — патрулировали, укрепляли стены, учились у наших выживать в лесу. Лордан, тот самый парень, которого я выходила, теперь постоянно крутился у лечебницы, помогая с тяжёлой работой. Он почти не говорил, но в его взгляде на меня появилось что-то похожее на преданность.

Рыгар взял на себя командование обороной. Его грубоватая прямота и безграничная храбрость