После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

изнутри. И думала о том, что в нашей маленькой крепости сейчас, наверное, зажигают огни. Что Элви перевязывает последних раненых, что Скай дремлет у порога, что Идор курит свою трубку и смотрит на звёзды. Что там наш дом. Настоящий. Который мы отстроили сами. Который теперь принадлежит нам по праву.

— Летим домой, — сказала я, прижимаясь к тёплой чешуе.

Ночной Коготь взмыл в небо, и ветер подхватил нас, унося прочь от этого позолоченного кошмара.

Глава 61

Мы летели навстречу закату, и столица оставалась позади — золотая точка, тающая в багровом мареве. Ветер пел в ушах, но я не чувствовала холода. Только тепло, разливающееся по груди, только счастье, такое огромное, что, казалось, оно не помещается внутри и рвётся наружу.

Рядом, чуть поодаль, летели остальные. Рыгар на серебристом драконе — он уже освоился и даже пытался управлять, заставляя своего скакуна то подниматься, то опускаться. Кассий на другом — задумчивый, но с лёгкой улыбкой на губах. Сэр Кевин на сером — он оглядывался на исчезающий город с выражением, в котором смешались горечь и облегчение.

Когда вдали показались знакомые очертания: стены, башни, дымок над лечебницей, — сердце подпрыгнуло в груди. Это наш дом.

Мы снижались медленно, торжественно, давая людям внизу время заметить нас. Жители выбегали из домов, махали руками, что-то кричали. Я различала Элви, подпрыгивающую на месте, и Каэла, размахивающего шапкой. Даже старый Идор вышел из своей избы и смотрел в небо, опираясь на посох.

Ночной Коготь  мягко коснулся земли. Я сползла с его спины и тут же оказалась в водовороте объятий. Элви повисла на шее, рыдая и смеясь одновременно. Каэл тряс руку, забыв, что это может быть больно. Дети, те, кого я лечила, облепили ноги, не давая ступить ни шагу.

А потом я увидела Ская. Он вылетел из-за угла лечебницы, растопырив крылья, и с разгону врезался в меня, сбивая с ног. Его огромная морда тёрлась о моё лицо, он издавал такие счастливые звуки, что я расхохоталась прямо в его чешую.

— Я тоже скучала, — прошептала, обнимая его за шею.

Сивер — уже в человеческом обличии — стоял чуть поодаль, окружённый Рыгарем, Кассием и сэром Кевином. Люди жали ему руки, хлопали по плечам, благодарили. Генерал принимал это сдержанно, но я видела, как в его глазах загорается тепло.

Когда первые восторги утихли, на площадь выкатили бочки с прошлогодним вином, зажгли огромный костёр, достали инструменты. Пир начался стихийно, сам собой. Так, как это бывает только после большой победы, когда смерть отступила, а жизнь продолжается.

Мы сидели у костра: я, Сивер, Рыгар, Кассий, сэр Кевин, Элви, Каэл, Идор. Кто-то играл на дудке, кто-то пел, кто-то просто смеялся, запрокинув голову к звёздам. Драконы — серебристые стражи Ирмин — кружили в небе, и их тени мелькали в свете костра, напоминая, что мы не одни.

Скай устроился у моих ног, положив морду на колени, и довольно урчал, когда я чесала его за ухом. Иногда он поднимал голову и смотрел на сородичей в небе с таким обожанием, что нельзя было не улыбнуться.

А потом наступила тишина, которая бывает только в самый важный момент.

Ирмин спустилась с неба.

Она не приземлялась на площадь, а опустилась чуть поодаль, но её огромная серебристая фигура нависала над нами, как живое воплощение древности и мудрости. Она величественно подошла ближе, и люди расступались перед ней с благоговением.

Драконица остановилась перед нами с Сивером и посмотрела изучающе, пронзительно.

— Вы доказали, — произнесла она, и её голос звучал в головах у всех, кто был рядом, — что достойны друг друга. Ваша связь сильнее, чем магия, война и предательство.

— По законам драконов, которые старше любого королевства, я, Ирмин, матриарх Ледяных Пиков, соединяю вас. Сивер из клана Ночных Когтей и Лора, целительница, ставшая его истинной парой. Отныне вы — одно целое. Пока смерть не разлучит вас. И даже после неё ваши души будут искать друг друга в новом круге бытия.

Ирмин склонила голову, и из её пасти вырвалось облако серебристого пара, окутавшее нас. Он был тёплым, пахнул ледяной свежестью и почему-то — весенними цветами.

Когда туман рассеялся, драконица снова заговорила:— Поцелуйте друг друга. Это скрепит союз.

Сивер повернулся ко мне и осторожно взял моё лицо в ладони, будто я была величайшим сокровищем.

— Я люблю тебя, — сказал мужчина тихо. — С того самого момента, как ты нашла меня умирающего в расщелине.

А потом он поцеловал меня.

Вокруг кричали люди, выли драконы, хлопали крылья, но я ничего не слышала. Для меня существовал только этот миг, ради которого стоило пройти через всё: через боль, через страх, через смерть.

Когда мы оторвались друг от друга, вокруг гремело ликование. Нас забрасывали цветами, поздравляли, обнимали. Скай скакал рядом, пытаясь присоединиться к веселью. Рыгар рыдал в три ручья, обнимая Кассия, который смотрел на него с недоумением, но не отстранялся. Элви и Каэл целовались в углу, пользуясь всеобщим хаосом. Даже сэр Кевин улыбался, искренне по-настоящему.

А Ирмин уже поднималась в небо, уводя своих драконов, она сделала своё дело, теперь начиналась наша жизнь.

---

Ночь опустилась на крепость, усеяв тёмное небо звёздами, которые сегодня казались особенно яркими. Пир постепенно стихал, люди расходились по домам, унося с собой тепло и радость. Мы с Сивером стояли на пороге лечебницы — той самой, где я спасла столько жизней, где прошли самые трудные ночи.

— Пойдём, — сказал он тихо, беря меня за руку.

Мы пошли не в лечебницу. За ней, чуть в стороне, стоял небольшой дом — новый, ещё пахнущий свежим деревом. Я смотрела на него и не верила глазам.

— Что это? — прошептала я.— Наш дом, — ответил Сивер. — Люди построили, пока мы были в столице. Хотели сделать сюрприз.

Приоткрыв дверь, невольно замерла. Внутри было чисто, уютно, тепло. Горел огонь в очаге, на столе стояли свежие цветы, в углу — большая кровать, застеленная пушистыми шкурами.

— Сивер… — выдохнула я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.— Это только начало, — сказал он, подходя ближе. — Я построю тебе настоящий дом. Большой, каменный, с башней, где ты сможешь смотреть на звёзды. Но пока…

Я не дала генералу договорить и поцеловала его сама — с чувством, со страстью, со всей любовью, которую копила внутри.

Он легко подхватил меня на руки, будто я