Король-охотник - Джаггер Коул

Наши глаза встречаются. Я вижу страх в её глазах, но за ним — решимость, которую я люблю видеть в этих зеленовато-карих, с золотыми крапинками глазах.

Я вижу огонь и стальной стержень.

Мой рот жёстко врезается в её. Затем я завожу её в комнату безопасности, выхожу и закрываю дверь.

Затем я хватаю пистолет, сжимаю челюсть и разворачиваюсь, чтобы пойти посмотреть, кто, чёрт возьми, только что вторгся в моё убежище.

Глава 23

КРИСТОФ

— Я мог тебя, блядь, убить, Принц.

Оливер усмехается, пожимая плечами, когда мы заходим через парадную дверь обратно в дом.

— Я думал, сделаю тебе сюрприз.

Миссия выполнена. Господи.

— Тебе следовало позвонить.

— Это был бы уже не сюрприз, не так ли?

Я закатываю глаза, когда мы проходим через дом в мой кабинет. Десять минут назад я лениво водил языком по сладкой маленькой киске Татьяны. А сейчас прошла минута с тех пор, как я чуть не снёс голову своему другу, когда он решил посадить свой вертолёт на моём острове и выпрыгнуть из него, как грёбаный идиот.

Оливер — не угроза, очевидно. Но даже он не может знать, что она здесь. Слишком много волн может разойтись от этого. Слишком много людей, которые слишком сильно хотят узнать, что Татьяна жива.

Дело не в том, что я не рад видеть своего старого друга. Но сейчас далеко не идеальное время для визита.

В своём кабинете я поворачиваюсь и опираюсь на стол, глядя на него.

— Как ты узнал, что я здесь?

Оливер вздыхает, запуская руку в свои стильные светлые волосы. Как бы я ни был сейчас раздражён на него, я делаю мысленную пометку позже выяснить, где он взял свой безупречный тёмно-синий костюм.

— Ты не вспомнил, да?

Я хмурюсь.

— Что именно?

— Дату, Кристоф.

Моё лицо хмурится сильнее, я думаю. И тут меня осеняет, и я морщусь, понимая, что действительно забыл.

Сегодня пятая годовщина смерти нашего хорошего друга Томаса — лидера Лордс- колледжа, королей и злодеев.

— Блядь.

— Налить, или ты сам?

Я киваю, разворачиваясь, и, не отвечая, подхожу к бару. Я наливаю нам по тяжёлому стакану скотча — любимого бренда Томаса, который я всё ещё держу в доме спустя все эти годы. Оливер берёт свой стакан из моей руки, и мы торжественно чокаемся.

— За Томаса, — тихо бурчит он. — Лучшего из нас.

— Не спорю.

Мы пьём молча, но быстро. Когда стаканы пустеют, я наливаю нам ещё по одной, прежде чем мы отходим обратно к диванам и садимся напротив друг друга.

— Наконец-то получил лицензию пилота, я вижу.

— Мне надоело, что те, кого я нанимал, летают так медленно.

Я усмехаюсь, качая головой.

— Не захотел поднять бокал за Томаса в Лондоне с Ноэлем?

Лицо Оливера мрачнеет. Я знаю, что задел нерв, но он выдержит. Когда мы все были моложе, в Лордс- колледжа, я всегда выступал барьером между этими двумя вечными соперниками.

Не стану отрицать, что мне отчасти нравится подливать масла в огонь, когда я с одним из них.

— Очень смешно, — бурчит Оливер. — И нет, Кристоф. У меня нет ни малейшего желания когда-либо чокаться с этим засранцем.

Я вздыхаю. Оба любят притворяться, будто вся эта их холодная война — односторонняя.

— Ты украл его жену, Оливер.

— Я украл его бывшую жену.

— Да, за исключением того, что именно ты превратил её в его бывшую жену.

Он тихо усмехается. Я закатываю глаза.

— Что ж, я польщён, что ты прилетел так далеко, чтобы выпить со мной.

Оливер усмехается.

— Не хочу сдувать твои нарциссические паруса, но я уже был в Стокгольме по делам.

Он отпивает свой скотч, откидываясь на диван и глядя на меня.

— Ради всего святого, выкладывай уже, Принц. Я вижу, как твои шестерёнки крутятся отсюда.

— Нечто назревает.

Я сдерживаю желание рассмеяться. Мы оба богатые, могущественные мужчины каждый по-своему. Но резкая разница в нашем происхождении иногда проявляется очевиднее. Например, когда Принц говорит такую хрень, как «нечто назревает», будто он Уинстон Черчилль или, блядь, Шерлок Холмс.

— Что именно «назревает», друг мой?

Его глаза сужаются.

— Я надеялся, что ты мне расскажешь.

В комнате воцаряется тишина. Я потягиваю свой скотч, холодно глядя на него.

— Почему бы нам не перейти к той части, где мы не ходим вокруг да около, Оливер.

Он вздыхает.

— Если ты настаиваешь. Я хочу сказать, что такие мужчины, как мы, не меняются, Кристоф.

Мои глаза сужаются.

— Я изменился.

— Отчасти да. Но изменился ли?

— Я думал, мы не будем ходить вокруг да около, — тихо бурчу я.

Он отводит взгляд.

— В тот раз, в Mandarin Oriental, когда я...

— Я думал, что мы никогда больше не будем говорить об этом.

Он поворачивается обратно и направляет на меня свой взгляд.

— Кристоф, когда-то давно я, возможно, был достаточно наивным и молодым, чтобы верить, что это как-то связано с твоей работой на Бориса Цавакова.

Я приподнимаю бровь.

— А теперь?

— А теперь я совершенно уверен, что там было гораздо больше.

— Я думаю, нам стоит вернуться к тому, чтобы пить за Томаса, Оливер, — тихо говорю я.

— Я знаю о Синдикате Призрак, Крис.

Что-то щёлкает в моей голове, но я не показываю ничего — никакого внешнего признака того, что вообще понимаю, о чём он говорит.

— К чему ты клонишь, Оливер?

Он делает тяжёлый глоток своего напитка и глубоко вздыхает.

— Татьяна Фэрист, наследница Братвы Балагула, пропала несколько недель назад. — Он пожимает плечами. — Пропала без вести и предположительно погибла во время переворота, который убил её отца.

— Я слышал слухи.

Но это я, и это тёмный, теневой мир, в котором я существую. Мне более чем любопытно, откуда, чёрт возьми, Оливер, из мира больших финансов и в основном игры по правилам, узнал об этом.

— Что ж, есть и другие слухи. Например, что она вовсе не мертва.

Я спокойно выдерживаю его взгляд.

— Следить за внутренними распрями семей Братвы, как-то вне твоей должностной инструкции по торговле акциями и поглощениям, Оливер.

Он оглядывается вокруг на роскошный дом. Затем поворачивается и встречает мой взгляд, не моргая.

— Я думаю, мы оба прекрасно знаем, сколько финансовой работы существует внутри таких организаций, как твоя, Кристоф. Или ещё более криминальной, с которой связаны такие люди, как Борис.

Он нашёл нить. Не знаю, как, но нашёл. И теперь тянет за неё в своей фирменной манере Оливера Принца.

Ему нужно прекратить