Король-охотник - Джаггер Коул

Я прокручиваю в памяти, как он подхватил меня и втащил в лодочный сарай, к той самой стене, у которой мы сейчас сидим. Как он развернул меня к ней лицом и связал мои запястья тяжёлой морской верёвкой за крюк высоко на стене.

Как он разорвал остатки моего платья, а затем срезал ножом мои трусики. Как он отшлёпал мою задницу до красна, говоря, какая я плохая девочка, потому что пыталась сбежать. Затем он грубо раздвинул мои ноги и похоронил свой член во мне по самую рукоятку.

И это было только началом.

Так всё и происходит сейчас, здесь, в этом причудливом мире, в котором мы растворились. Мы оба знаем, что я не собираюсь убегать на самом деле. Я знаю, что опасность существует, и что безопаснее оставаться «мёртвой», живя здесь с ним.

Как долго это продолжится, понятия не имею. Годы? Навсегда?

Я вздрагиваю, но затем прижимаюсь ближе к нему.

На самом деле, мысль о том, чтобы остаться здесь навсегда, не такая уж ужасная, как бы безумно это ни звучало. Во-первых, я ни в чем не нуждаюсь. Я могу свободно перемещаться по острову, по дому, есть и пить всё, что захочу. А теперь ещё и одежда, косметика, средства для волос и практически всё остальное, что было у меня в прошлой жизни.

Но без той прошлой жизни и всего того багажа, политики, контроля и опасности, которые с ней пришли.

Теперь жизнь кажется гораздо более свободной.

Что касается нашей с Кристофом «испорченности», это никогда не бывает просто сексом. Иногда это увлекаемся погоней. В других случаях — «тренировками». Мы спаррингуем, уклоняемся, он гонится. Всё всегда заканчивается тем, что я выкрикиваю его имя, а его толстый член вколачивается в меня до потери чувств. И он заставляет моё тело выгибаться от тёмной нужды, рыча самые отбитые, грязные вещи мне в ухо, пока делает это.

Мне нравится острые ощущения от побега от такого хорошего охотника, как он. Но я обожаю острые ощущения от проигрыша.

Моя рука скользит по его бедру, переплетая мои пальцы с его. Я обдумываю слова, но в конце концов они вырываются.

— Что остановило тебя от того, чтобы убить меня?

Кристоф замирает.

— Это потому, что ты хотел... ну, знаешь.

— Татьяна...

— Гоняться за мной? Трахать меня?

— Я остановился, потому что просто не смог.

— Но у тебя был приказ.

Он молчит.

— От моей мачехи.

Кристоф замирает, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть вверх на его пронзительные, суженные голубые глаза.

— Принцесса...

— Я подслушала твой разговор с другом по телефону несколько недель назад... — Я хмурюсь. — Ты назвал его Борис?

Он вздыхает, притягивая меня ближе к себе.

— Ты сказал что-то о том, что Яна теперь — это Братва Балагула.

Он качает головой, челюсть напряжена.

— Татьяна, это не значит, что она...

— Я не идиотка.

— Я знаю это.

Я отвожу взгляд, зная, что это правда, даже если он явно пытается защитить меня, не подтверждая этого.

— Пусть забирает, — с горечью произношу я. — Честно. Я никогда не хотела этой жизни.

— Я иногда переживаю, что не дал тебе выбора — хотела ты этого или нет, когда забрал тебя.

Я качаю головой, криво улыбаясь.

— Ты сделал за меня выбор, который я сама не могла сделать.

— Если бы я не пришёл в тот день, ты бы сама нашла выход.

Я закусываю губу.

— Я знаю тебя, Татьяна. Я видел в тебе борьбу и огонь. Ты бы нашла выход.

Я криво улыбаюсь, снова поднимая на него взгляд.

— Она заплатила тебе?

Его точеное, красивое лицо мрачнеет.

— Мне не особенно нужны деньги.

— То есть ты ходишь и убиваешь девушек за услуги? Ради забавы?

Глаза Кристофа сужаются, его губы изгибаются, прежде чем он отводит взгляд. Я морщусь, понимая, как холодно это прозвучало.

— Чёрт, прости. Я не хотела, чтобы это звучало так...

— Нет, я не такой, — тихо грохочет он. Его рука сжимает меня крепче. — Это сложная часть моего прошлого и того, кем я был раньше. Что касается тебя и того дня...

Он качает головой. Моё сердце сжимается.

— Мне не нужны приукрашивания. Я знаю, кем был мой отец и что такое моя семья, Кристоф.

— Тогда ты знаешь, кто ты.

— И кто же я?

Он поворачивается ко мне, приподнимая бровь.

— Следующая в очереди на трон Балагула.

Я вздрагиваю.

— Нет. — Моя голова решительно и быстро трясётся. — Нет, я не хочу этого.

— Что ж, ты мертва.

Я улыбаюсь маленькой улыбкой, мои губы кривятся, пока я всматриваюсь в его лицо.

— Так, значит, ты киллер?

Он хмурится.

— Был им. Теперь я работаю на русского бизнесмена — олигарха с некоторыми связями с Братвой. Но это организация, которая не имеет никакого отношения к истории с твоей мачехой, пытающейся захватить власть и приказать тебя убить.

Я вздрагиваю, и внезапно ужасная мысль подкрадывается к моей шее и проникает в основание черепа, замораживая меня. Кристоф хмурится, когда краска сходит с моего лица.

— Что...

— Ты... — Я задыхаюсь, ужасно напрягаясь. — Мой... мой отец...

— Нет, — хмурится он глубоко, качая головой. — Нет, принцесса. Это не тот бизнес, с которым я имею что-либо общее. Но я...

Он отводит взгляд. Моя рука сильно сжимает его.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Кристоф медленно вдыхает, тяжело.

— Я не думаю, что смерть твоего отца была несчастным случаем.

Слова бьют как пощёчина, и в то же время — это похоже на взгляд на правду, которую я всегда знала. Каким-то образом шок от этого утверждения заключается в том, что кто-то ещё тоже так думает, а не в том, что я слышу это впервые.

— Сказали, что это была автокатастрофа, — тонко говорю я, чувствуя, что мой голос далеко за пределами моего тела.

— Я слышал.

Я опускаю взгляд, моё сердце колотится.

— Это была Яна, не так ли?

Кристоф тяжело дышит, его большой палец огромной руки гладит тыльную сторону моей, гораздо меньшей.

— Яна работает с человеком по имени Михаил Аракас. Он управляет организацией под названием Синдикат Призрак, и он... — его лицо мрачнеет.

— Он давно положил глаз на империю твоей семьи. Если бы я должен был гадать...

— Время: глава семьи попадает в аварию за пару недель до того, как наёмного убийцу посылают убить его единственную наследницу, оставляя его вторую жену с полным контролем над всей империей... — Я качаю головой, мой рот сжимается.

— Ты продумываешь всё до конца, — тихо говорит Кристоф своим глубоким голосом. — Даже если это причиняет