Король-охотник - Джаггер Коул

— Крис, прошла вечность.

— Что ж, давай договоримся не соглашаться.

Она легко смеётся.

— Боже, ты такой засранец.

Я чувствую внутри чистую, ядовитую ярость. Я хочу ударить её. Я хочу что-нибудь разбить. Например, её.

— Крис, правда, прошла вечность. Ты же знаешь, ты так и не ответил на моё предложение тогда.

Я на пределе. Я никогда не испытывала ничего отдалённо похожего на этот уровень чисто зелёной ревности. Но я держусь. И я на грани того, чтобы отбросить все любезности с этой сукой.

— Я почти уверен, что это и есть мой ответ. А теперь, если ты извинишь нас, мы...

— Слушай, я устраиваю небольшую вечеринку у себя в Париже завтра вечером. Ты должен приехать.

— Извини, мы не сможем приехать.

Слова скользят, как ледяные клинки, с моих губ. Анастасия приподнимает бровь, поворачиваясь, чтобы тонко улыбнуться мне.

— О, прости, милашка, но я, не тебя приглашала.

Мои брови хмурится в преувеличенной гримасе.

— О, ну, это странно...

— Серена, — тихо рычит Кристоф, его рука твердеет на моей спине.

— Что именно странно?

Я улыбаюсь ей.

— Ну, просто странно, что он приглашён.

Она хмурится.

— Я не уверена...

— Просто со стороны это сборище выглядело как закрытая вечеринка исключительно для конченых сук.

Анастасия смотрит на меня, наполовину с удивлением, наполовину с холодной яростью.

— Крис, не уверена, что мне нравится твоя спутница.

— Это нормально, я совершенно уверена, что ты мне не нравишься, — сладко улыбаюсь я, прежде чем внезапно Кристоф хватает меня за руку и оттаскивает.

— Мои соболезнования твоему отцу, Анастасия.

Моя улыбка превращается в ярость, когда он оттаскивает меня, как капризного ребёнка, волоча меня через бальный зал, пока мы не добираемся до арочного проёма в боковой коридор.

— Отпусти меня!

— Какого хера это было? — Резко бросает он, разворачивая нас и прижимая меня к стене, нависая надо мной.

Я сверкаю на него глазами.

— Ничего.

Он закатывает глаза.

— Татьяна...

— О! Кристоф! Ты никогда не должен меня недооценивать. О Кристоф, ты такой сееееекси.

Его глаза спокойно встречаются с моими.

— Ты закончила?

— О, пошёл ты.

Он усмехается, и ярость вырывается наружу ещё сильнее.

— Извини, я просто не осознавала, как далека я от твоего грёбаного типа.

— Я... моего типа?

— Блондинок? — Резко бросаю я. — Высоких, красивых, чертовски пиздатых.

Он качает головой, сужая глаза.

— Татьяна, мы с Анастасией...

— О, мне плевать, Кристоф, — шиплю я сквозь стиснутые зубы, отводя взгляд.

Он молчит несколько секунд, всё ещё прижимая меня к стене своим телом.

— Ты ревнуешь, принцесса?

Я сердито сжимаю рот.

— Татьяна, мы оба взрослые люди...

— Да? Так иди проведи взрослое время с грёбаной Анастасией...

— Как я и сказал, мы оба взрослые люди. Наверняка у тебя были парни в прошлом...

— Да, продолжай так думать.

Я отталкиваю его руку, разворачиваюсь и бегу по коридору прочь от гала-вечера.

Можно было бы подумать, что к настоящему времени я прекрасно знаю, что происходит, когда я убегаю от него. Можно было бы подумать, что меня не удивит, когда я услышу глухие удары его шагов, преследующих меня. Но когда я слышу, моё сердце подпрыгивает к горлу.

Я бегу быстрее, сворачивая в другой коридор и несясь так быстро, насколько позволяют эти грёбаные каблуки. Что совсем не быстро, потому что через секунду я визжу, когда его рука сжимает мою руку.

Я ахаю, когда он рывком разворачивает меня, прижимая к себе, а затем вбивая обратно в стену тёмного, пустого коридора. Я вызывающе смотрю на него снизу вверх, видя этот жёсткий, пронзительный взгляд в его глазах, когда он сужает их на мне.

— Были парни в твоём прошлом? — тихо, напряжённо рычит он.

Я отвожу взгляд.

— Ответь мне.

Мои губы сжимаются вместе.

— Татьяна...

— Нет, ясно?! — Резко бросаю я. — Нет, не было. Никогда не было, до...

Я качаю головой, слезы жгут мне глаза, когда я отвожу от него взгляд.

Он замирает, его хватка на моих плечах слегка усиливается. И когда я смотрю обратно, на его лице застыло призрачное выражение, когда его глаза впиваются в мои.

— В тот первый раз, — тихо рычит он. — Когда я гнался за тобой. Когда мы боролись, и я прижал тебя к земле и трахнул тебя в первый раз...

Моё лицо горит, когда я опускаю взгляд.

— Ты была, блядь, девственницей?

Я стряхиваю его руки, отталкиваю его в сторону и разворачиваюсь, чтобы броситься по коридору обратно к гала-вечеру.

— Татьяна.

На углу коридора я останавливаюсь, вздрагивая. Я поворачиваюсь наполовину обратно, мой рот сжат, когда он встречается с его.

— Да.

Я поворачиваюсь, убегаю за угол и бегу обратно к гала-вечеру.

И в первый раз за всё время, когда я убегаю, он не преследует.

Глава 26

КРИСТОФ

Девственница. Она была, блядь, девственницей, когда я прижал её к земле, стянул её штаны и грубо трахнул её, с рукой на её горле.

Я смотрю вперёд на темный коридор, за угол которого она только что исчезла. Мой пульс гудит в ушах, челюсть скрежещет.

Блядь.

Если бы я знал...

Я тихо рычу.

Было бы ложью закончить эту мысль словами «я бы не трахнул её». Но если бы я знал, что это был её первый раз, я, возможно, не сделал бы это так.

Грубо.

Жестоко.

Душа её, когда я вгонял каждый дюйм члена глубоко в её сладкую маленькую киску.

Дело не в том, что мне не плевать, была ли она девственницей, когда я впервые взял её. Вся концепция «первого раза» или какой-либо святости в сексе никогда не была тем, что я принимал во внимание.

Не с моей подготовкой. Не тогда, когда нам вдалбливали в Синдикате, что секс — это инструмент или оружие, а не выражение любви.

Мне было четырнадцать, когда Михаил запер меня в комнате с женщиной, вдвое старше меня, и сказал «сорвать пластырь».

Я не помню её. Я не помню, как она выглядела, как всё прошло или что вообще случилось. Потому что всё, что я помню — я не хотел этого.

Я очень, очень не хотел этого.

Я не хотел этого и в следующий раз. И в следующий. Я не хотел этого, когда меня заставляли делать это на глазах у остальных из моей учебной группы — всё часть безумной «обусловленности» Михаила.

Обусловленность, когда двадцать человек смотрят на тебя в самый интимный момент. Обусловленность, когда пытаешься трахаться с кем-то, держащим пистолет у твоего