Леди северного сияния - Людмила Вовченко

велела узнать, вы уже закончили ругаться или вам принести ещё яблок. Лада уставилась на неё. Кайран медленно поднял бровь. Из-за двери донёсся громкий голос Хельги — Я такого не говорила! Сольвей впервые за всё время тихо, испуганно, но совершенно искренне засмеялась. И это, возможно, было не меньшее чудо, чем две луны над Ардейном. К вечеру стало ясно: Эйвора ударит. Не сразу. Не криком. Не открытым приказом. Такой человек не бьёт по лицу. Она подрезает опору. Первый знак пришёл через Вельмара. Он явился в кабинет Кайрана с книгами морских поставок и списком людей, которые якобы брали китовый жир за последние дни. Лада сидела у стола, разбирая записи вместе с Торвальдом. Кайран стоял у карты. Хрод был тут же. Сольвей, к удивлению всех, тоже осталась. Она сидела у окна с корзиной трав и делала вид, что просто перебирает их, но на самом деле слушала каждое слово. Лада это видела. Не прогоняла. Пусть слушает. Правда лечит больнее, чем ложь, но зато не оставляет гноя. Вельмар положил лист на стол. — Все выдачи жира за последние десять дней. Лада взяла список. Прочитала. Раз. Потом второй. — Как интересно. Кайран повернулся. — Что? — В списке есть Хельга. — Кухня берёт жир. — Есть Нильс. — Мастерская. — Есть маяк. Хрод кивнул. — Орн. — Есть рыбаки. — Лодки. Лада подняла глаза. — И есть Сольвей. Комната застыла. Сольвей выронила пучок трав. Кайран медленно посмотрел на управляющего. Вельмар выглядел безупречно скорбно. — Леди Сольвей брала небольшое количество очищенного жира для ламп в зимнем саду. — Когда? — спросил Кайран. — В день перед гибелью «Хальдора». Сольвей побледнела. — Я не брала. Эти три слова прозвучали так тихо, что Лада едва услышала. Но услышала. И поверила. Не потому что Сольвей не могла солгать. Могла. А потому что сейчас в её голосе был не страх разоблачения. А ужас человека, который впервые видит, как чужая рука пишет его имя рядом с преступлением. — Я не брала, — повторила девушка. Громче. Вельмар поклонился. — Возможно, распоряжение передала ваша горничная. — Нет. — Леди Сольвей, я лишь передаю запись кладовой. Торвальд резко сказал — Не моей рукой. Все посмотрели на него. Старик поднялся. — Эту выдачу записывал не я. Вельмар нахмурился. — Но книга кладовой... — Я сказал, не я. Лада медленно положила список на стол. Вот он. Удар. Не по ней. По Сольвей. По девочке, которая утром впервые сказала Эйворе «я хочу сама». К вечеру её имя оказалось в списке рядом с жиром для ложного огня. Быстро. Красиво. Показательно. Лада почувствовала холодную злость. Ту самую, хорошую. Рабочую. — Какая аккуратная подлость, — сказала она. Вельмар побледнел. — Миледи! — Что? — Вы снова делаете опасные заявления. — Нет. На этот раз я делаю наблюдение. Кайран молчал. Но лицо его стало таким, что Вельмар шагнул назад. — Сольвей, — сказал он. Девушка смотрела на брата огромными глазами. — Я не брала. — Я услышал. — Ты веришь мне? Пауза была короткой. Но для неё, наверное, вечной. — Да. Сольвей закрыла лицо руками. И заплакала. Но иначе. Не напоказ. Не для управления. А потому что её впервые не заставили доказывать свою невиновность слезами. Эйвора выбрала неудачный момент для входа. Или удачный. Смотря для кого. Она появилась на пороге кабинета в тёмном платье, с лицом тревожной родственницы. — Что случилось? Я услышала...И замолчала. Слишком поздно. Лада смотрела на неё. Кайран смотрел на неё. Сольвей плакала у окна. На столе лежал список. Вельмар стоял так, будто мечтал раствориться в стене. Эйвора перевела взгляд с одного лица на другое. И за долю секунды поняла, что сцена пошла не так. — Сольвей, дитя моё...Девушка вдруг подняла голову. — Не надо. Эйвора замерла. — Что? — Не надо. Голос Сольвей дрожал. Но она говорила. — Я не брала жир. Я не ходила к складам. Я не знаю, кто написал моё имя. И я не хочу, чтобы вы сейчас говорили, что я слишком чувствительна и мне надо прилечь. Тишина. Лада даже дышать перестала. Кайран тоже не двигался. Эйвора смотрела на Сольвей так, будто перед ней вдруг ожила статуя. — Дитя моё... — Я не дитя! Это прозвучало почти криком. Сольвей сама испугалась. Но не отступила. — Я не дитя, — повторила она тише. — Мне двадцать два года. Я сестра лорда Ардейна. И я не брала этот проклятый жир. Хельга, если бы была здесь, наверняка сказала бы что-то вкусное. Лада ограничилась тем, что медленно улыбнулась. Эйвора не улыбалась. Совсем. Кайран подошёл к сестре. Положил руку ей на плечо. — Я знаю. Сольвей всхлипнула. — Правда? — Правда. Эйвора тихо сказала — Конечно, мы все знаем, милая. Никто тебя не обвиняет. Лада посмотрела на неё. — Уже нет. Эйвора повернулась. — Простите? — Я сказала: уже нет. Потому что не получилось. На этот раз маска треснула сильнее. Не полностью. Но достаточно. — Вы заходите слишком далеко, Лада. Кайран сказал — Нет. Одно слово. И вся комната изменилась. Эйвора медленно перевела взгляд на него. — Кайран? — Не продолжайте. — Ты защищаешь её от меня? — Я защищаю свой дом. И вот это было уже ударом. Настоящим. Потому что Эйвора всю жизнь считала себя домом. Его памятью. Его совестью. Его нежностью. Его невидимой хозяйкой. А Кайран только что отделил дом от неё. Лада увидела, как в глазах тётки мелькнуло что-то тёмное. Не обида. Ярость. Старая. Холодная. — Как пожелаете, милорд, — сказала Эйвора. И поклонилась. Именно поклонилась. Не как родственница. Как подданная. Поклон был безупречным. И в этом была угроза. Она вышла. Вельмар дёрнулся следом. — Стоять, — сказал Кайран. Управляющий застыл. Лада взяла список. — Теперь давайте посмотрим, кто ещё получил жир в тот день. Вельмар сглотнул. А Сольвей, всё ещё бледная, вдруг поднялась, подошла к столу и встала рядом с Ладой. — Я тоже хочу смотреть. Кайран хотел возразить. Лада бросила на него взгляд. Не смей. Он понял. Не сказал ничего. Сольвей вытерла слёзы ладонью. Неловко. Совсем не аристократично. И посмотрела на список. — Вот это имя, — сказала она вдруг. Лада наклонилась. — Какое? — Рианна. — Кто это? Сольвей подняла глаза. — Моя горничная. Вельмар быстро сказал — Именно она могла взять жир по вашему распоряжению. — Нет, — сказала Сольвей. — Леди Сольвей... — Рианна уехала три дня назад. Пауза. Кайран медленно повернулся к управляющему. — Куда? Сольвей ответила сама — Тётя сказала, что её мать больна на материке. Рианну отправили с письмами. Лада почувствовала, как внутри всё щёлкнуло. Горничная Сольвей. Светловолосая? Возможно. Красивая? Возможно. Брала жир? По записи. Уехала сразу после. С письмами Эйворы. Прекрасно. Просто прекрасно. — Вельмар, — сказал Кайран очень тихо. — Кто подписал пропуск на выезд? Управляющий молчал. —