Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​— Слишком медленно, — выдохнула я прямо в лицо ошеломленному магу.

​С остатков оплавленных кандалов сорвалась яростная, ветвистая фиолетовая молния Элиаса, намертво переплетенная с моим собственным, жаждущим мести золотым пламенем. Бинарный всплеск — короткий, точечный, сокрушительный — ударил Ищейку прямо в грудь, туда, где на доспехах красовался серебряный министерский жетон.

​Мужчина даже не успел вскрикнуть. Тяжелая магия духовного подавления, заложенная в его латы, встретилась с первородным пламенем и грозой, породив микровзрыв. Его отбросило назад со страшной силой. Словно тряпичная кукла, он вылетел из кареты, пробил спиной деревянные поручни козел и покатился кубарем по обледенелому, отвесному склону, мгновенно исчезая в белой круговерти ущелья.

​— Нападение! Она сорвала глушители! — истошно заорал второй конвоир, стоящий у козел, судорожно вскидывая боевой жезл, навершие которого зажглось карающим багрянцем.

​Я выпрыгнула из кареты следом за первым, тяжело рухнув на колени в глубокий, обжигающий холодом снег. Обрывки кандалов всё еще тяжелыми браслетами висели на моих запястьях, ограничивая движения, но свобода... свобода пьянила сильнее любого эликсира. Метель с силой била в лицо, ледяной ветер трепал волосы, а в венах, окончательно просыпаясь после долгой спячки, мощными, горячими толчками забилась дикая, первобытная сила перевертыша.

​Я медленно поднялась во весь рост, глядя на замершего в шоке мага сквозь плотную пелену снегопада. Из-под моих ногтей с тихим, зловещим щелчком выдвинулись длинные, острые, полупрозрачные когти, окутанные яростными золотыми искрами.

​Охота началась. Но на этот раз дичью будут они.

Глава 21. Окровавленное серебро

​Второй конвоир, чье лицо за секунду превратилось в лишенную красок посмертную маску, судорожно вскинул боевой министерский жезл. На навершии артефакта, бешено пульсируя, начало разрастаться неоново-синее, гудящее марево тяжелого парализующего заклятия.

​Но он безнадежно опоздал. Моя человеческая оболочка — измученная, истерзанная и скованная железом — окончательно капитулировала перед древним, первобытным инстинктом выживания.

​Принимать звериную ипостась, когда на запястьях намертво затянуты блокирующие металлические браслеты, было чистым, осознанным самоубийством. Заклятия кандалов не были рассчитаны на стремительное изменение анатомии оборотня. Но хлынувший в кровь адреналин и глухая, леденящая ярость полностью выжгли чувство страха.

​Я с утробным рыком упала на четвереньки прямо в обжигающее ледяное крошево.

​Внутри моего тела разверзся настоящий ад. Человеческие кости с влажным, утробным хрустом ломались, укорачивались и перестраивались, меняя углы сочленений. Из пор кожи, пробивая ткань одежды, стремительно прорастала густая, жесткая шерсть, искрящаяся подсознательным золотым пламенем. Тяжелое холодное железо кандалов с омерзительным скрежетом впилось в мгновенно расширившиеся, налившиеся стальной мускулатурой пясти передних лап. Металл затрещал, глубже погружаясь в живую плоть, сдирая шкуру до мяса и окрашивая белый наст под моими ногами багровым глянцем. Но я не остановилась.

​Сквозь оглушительный рев горной бури пронесся яростный, гортанный рык первородного хищника, заставивший задрожать вековые сосны.

​Я резко оттолкнулась массивными задними лапами, взметая в воздух плотные фонтаны искрящегося снега, и огромным золотистым росчерком обрушилась на мага. Боевой жезл, свистя от переизбытка несработавшей магии, вылетел из его руки и канул в сугроб. Мои клыки с глухим треском сомкнулись на плече конвоира, с легкостью пробивая плотную многослойную кожу форменной министерской куртки. Я не стала рвать ему горло — лишь с утроенной силой дикой кошки швырнула его тяжелое тело об обледенелую, покрытую настом скалу. Раздался глухой стук, и маг обмяк, мгновенно погружаясь в беспамятство.

​Тяжело, хрипло дыша, я припала к обжигающему снегу. Грудная клетка ходила ходуном, из окровавленной пасти рвались рваные облачка густого, горячего пара. Я была на свободе. Вокруг, насколько хватало глаз, расстилались безмолвные заснеженные пики гор, а где-то там, за сотни лиг бескрайней тайги, лежал путь домой — в академию. К Марго. И к Элиасу.

​Я уже подобрала под себя лапы, изготовившись к затяжному прыжку, чтобы навсегда раствориться в спасительной белой круговерти ущелья, как вдруг температура воздуха вокруг упала до неестественного, мертвенного минимума. Дыхание перехватило.

​Снежинки, кружившиеся в безумном танце метели, прямо в воздухе начали чернеть. Они не долетали до земли, превращаясь в липкие, маслянистые капли гнили, источающие удушливый запах скверны и разложения. Пространство всего в десяти шагах от меня уродливо искривилось, пошли тяжелые ментальные волны, и реальность с тошнотворным, чавкающим звуком лопнула, распахивая рваные края темного портала.

​Ветер мгновенно стих, словно придавленный к земле колоссальной, удушающей аурой истинной некромантии.

​Из колышущейся воронки, сотканной из живых теней и пепла, неторопливо шагнула Изольда Вейн. При виде нее жесткая шерсть на моем загривке мгновенно встала дыбом, а когти непроизвольно впились в лед. Черные, наполненные скверной вены на ее бледном лице пульсировали, глаза провалились во тьму, а некогда роскошное шелковое платье было безнадежно испорчено... свежими, еще не запекшимися брызгами чужой крови.

​Она выследила меня. Стоило охранному контуру кареты и рунам холодного железа разлететься в прах, как ее персональный поисковый артефакт зафиксировал бинарный всплеск. Обезумев от ярости и жажды мести, она перенеслась по остаточному следу прямо к источнику.

​— Куда-то торопишься, блохастая мерзость? — голос Изольды прозвучал подобно скрежету ржавого железа по стеклу. Она криво, пугающе ухмыльнулась, оценивающе оглядывая мою звериную форму. — Решила, что сможешь сбежать? От меня?!

​Я предупреждающе зарычала, низко прижимая уши к черепу. Острые золотые и фиолетовые искры яростно заплясали на моих окровавленных когтях, плавя лед под лапами.

​Но ведьма не спешила атаковать. Ее ухмылка стала еще шире, обнажая окровавленные зубы. Медленно, с подчеркнутой грацией палача, она подняла левую руку.

​В ее тонких, перепачканных чужой кровью пальцах был намертво зажат пучок волос. Длинных. Идеально прямых. Отливающих тем самым знакомым, невыносимо родным лунным серебром. На концах светлых прядей отчетливо виднелись тяжелые, свежие багровые капли.

​— Он передавал тебе привет, — пропела Изольда, с садистским наслаждением наблюдая, как мои янтарные кошачьи зрачки расширяются от подступающего животного ужаса. — Знаешь, а наш великий Ледяной Король оказался не таким уж и крепким, когда с него начали заживо, слой за слоем, сдирать его высокомерие.

​Сердце в моей груди на мгновение замерло, пропустив удар, а затем сорвалось в сумасшедший, оглушительный галоп.

​Элиас. Мой Элиас.

​Перед внутренним взором с пугающей отчетливостью вспыхнула страшная картина: мрачные казематы Министерства, пыточная камера и его изломанное, закованное в кандалы тело. Запах его крови, казалось, пробился сквозь ментальную связь и перебил даже морозную свежесть горного воздуха.

​Дикая физическая боль и ментальная ярость смешались внутри меня в слепящий, смертоносный коктейль. Звериный разум начисто отключил инстинкт самосохранения.

​— Р-р-ра-а-а! — разорвав глотку