Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

​Я инстинктивно скосила глаза.

​— Они дрожат, — констатировал артефактор. — Твой резерв выжжен дотла, а черный яд с кнута всё еще пытается сожрать твои внутренности.

​Мужчина медленно обернулся и жестко, без единой капли жалости, посмотрел мне прямо в глаза:

​— Послушай меня внимательно, девочка. Даже если ты твердо решила в одиночку разнести Черную Падь на кирпичи и сжечь весь Высший Суд дотла, прямо сейчас ты не сможешь сделать и трех шагов за порог этого дома.Ты просто упадешь лицом в первый же сугроб, и цепным Ищейкам Вейн даже не придется тратить на тебя боевые заклинания. Тебе в любом случае нужно отдохнуть. Хотя бы одни сутки. Пока моя мазь не затянет края раны, а твоя грозовая искра не перестанет так дико лихорадить тело.

​Его слова, бьющие наотмашь своей сухой, математической и неоспоримой логикой, подействовали на меня отрезвляюще, словно ушат ледяной колодезной воды.

​Я перевела потухший взгляд на свои густо забинтованные запястья, пахнущие горькими травами. Они действительно мелко, неконтролируемо дрожали, выдавая крайнюю степень истощения нервной системы. Хваленая, казавшаяся абсолютной неуязвимость нашего бинарного источника рассыпалась в серый прах в тот самый момент, когда проклятый артефакт Изольды разорвал нашу связь.

​И вдруг где-то глубоко в груди, словно соглашаясь с неопровержимыми доводами хозяина дома, слабо, но тепло и прерывисто кольнула крошечная фиолетовая искорка магии Элиаса.

​«Жди. Набирайся сил. Не совершай глупостей, моя рысь», — казалось, прошептала она фантомным запахом морозного озона.

​Я тяжело, со свистом выдохнула, признавая свое безоговорочное поражение в этом споре, и бессильно закрыла глаза. Свежие березовые дрова в каменном зеве камина уютно потрескивали, постепенно заполняя комнату густым, усыпляющим теплом. Черный бархатный туман в голове, бережно разогнанный соком сонных ягод, снова начал сгущаться, неумолимо утягивая меня назад, в глухое, спасительное беспамятство исцеления.

​У меня были ровно одни сутки. Всего двадцать четыре часа на то, чтобы заставить свое изломанное, истерзанное тело переродиться и накопить силы. А потом, хочет того мой угрюмый спаситель или нет, морок Южного королевства падет — и дикая кошка навсегда покинет это убежище, чтобы вернуться на тропу войны.

Глава 23. Вкус отчаяния

​Пока в заснеженной избушке на самом краю обитаемого мира дикая кошка медленно засыпала под защитой чужого спасительного морока, в самом сердце Империи время словно остановилось.

​В мрачных, сочащихся сыростью подземельях Высшего Совета минуты тянулись бесконечно долго. Они отсчитывались лишь мерными, глухими ударами капель грунтовой воды, разбивающихся о покрытый склизким мхом каменный пол:кап... кап... кап...

​Элиас Вернер давно потерял счет времени. Он не знал, какой сегодня день недели, сколько лиг снега отделяет его от академии и сколько безликих стражников успело смениться у дверей его одиночной камеры. Тяжелые Цепи Подавления, выкованные из проклятого министерского золота, тускло гудели, непрерывно высасывая из него последние остатки резерва. Магические оковы жгли каналы, отзываясь в теле непрекращающейся тупой судорогой, но сознание ректора оставалось пугающе, кристально ясным. Великий маг научился блокировать физическую боль, заперев свои эмоции и превратив разум в неприступную, монолитную гранитную крепость.

​До тех пор, пока массивная железная дверь камеры не отворилась с противным, душераздирающим ржавым скрежетом.

​Изольда Вейн вошла бесшумно, словно бесплотный призрак. Черная некротическая скверна, стремительно пожирающая ее тело после активации запретного артефакта, пустила корни еще глубже: ногти женщины потемнели, напоминая осколки обсидиана, кожа приобрела мертвенно-серый оттенок, а в лихорадочном, безумном взгляде больше не осталось ничего человеческого. Она сделала несколько неторопливых шагов вперед и остановилась ровно в футе от распятого на стене ректора.

​— Ты зря упрямишься, Элиас, — тихо, почти ласково произнесла она. От этого вкрадчивого, змеиного тона по спине любого стражника пробежал бы смертельный мороз. — Твое гордое молчание на допросах больше не имеет никакого смысла. Партия сыграна, дорогой мой. Твоя маленькая рысь мертва.

​Элиас даже не вздрогнул, но его серые глаза, подернутые мутной дымкой запредельного истощения, мгновенно сфокусировались на торжествующем лице женщины.

​— Конвой попал в сильнейший обвал на горном перевале Волчьих скал, — Изольда ядовито, хищно улыбнулась, смакуя каждое произнесенное слово и наслаждаясь моментом. — Тварь предсказуемо пыталась бежать. Мне пришлось лично завершить это конвоирование. Некротический яд «Черного кнута» не оставляет шансов даже первородным оборотням, Вернер. Она издохла в сугробе, как обычное дикое животное. Ей перегрызли горло ее же собственные, взбунтовавшиеся от голода стихии.

​— Лжешь... — хрипло, едва слышно выдохнул Элиас. Разбитые губы почти не повиновались ему, но в истощенном голосе всё еще звенела тонкая сталь.

​— Проверь сам, если не веришь мне, — Изольда сделала шаг назад, вальяжно скрестив руки на груди. — Ты ведь так отчаянно гордился вашей хваленой бинарной связью. Ну же, попробуй коснуться её разума. Почувствуй то, чего больше нет.

​Сжав зубы до кровавой пены и хруста в челюстях, Ледяной Король закрыл глаза. Превозмогая яростное сопротивление золотых цепей, которые тут же отозвались новой, ослепляющей волной судорог по всему телу, он ментальным усилием швырнул остатки своего израненного сознания вглубь выжженного резерва. Туда, где под вечной толщей льда должна была теплиться крошечная янтарная искра — тату-метка истинной пары, добровольно отданная ему Роксаной.

​Он звал её. В полном отчаянии, безжалостно ломая собственные ментальные барьеры, Элиас тянулся сквозь лиги пространства и глухие каменные стены, пытаясь уловить хотя бы слабый, едва заметный отголосок ее дыхания. Пульс истинной пары. Хоть какой-то знак того, что она жива.

​Но ответом ему была тишина.

​Страшная, звенящая, абсолютно мертвая пустота. Колоссальное расстояние, блокирующие заклятия глубоких подземелий Империи и остаточный эффект от недавнего «Раскола души» полностью отсекли его от внешнего мира. Но для смертельно уставшего, истощенного мага этот вакуум стал окончательным, не подлежащим обжалованию приговором. Искра не отозвалась. На том конце бинарного провода не осталось ничего, кроме холодной, безжизненной золы.

​Элиас медленно открыл глаза. И в этот самый миг вековая гранитная крепость Ледяного Короля с грохотом рухнула, погребая под обломками последнюю волю к жизни. В его серых, всегда расчетливых и холодных глазах больше не было льда — там воцарилось абсолютное, выжигающее душу дотла отчаяние. Без Роксаны этот мир мгновенно потерял для него любые смыслы и краски. Осталась лишь бесконечная, темная зима.

​— Убей меня, — тихо, совершенно безразлично произнес он. Его голова бессильно, надломленно опустилась на грудь. — Закончи это, Изольда. Убей.

​В ответ на его сокрушительную капитуляцию под низкими сводами каменной камеры раздался громкий, безумный, торжествующий хохот. Изольда смеялась, высоко запрокинув