Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

— Император рассказал, что ты была в Лесном клане.

— Я пойду с тобой. Мне кажется, что я смогу их почувствовать и без браслета.

Он молчал. Смотрел на меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

Он чуть задумался.

— Тогда я бы хотел попробовать сегодня охватить как можно больше воинов. Начнём с ристалища. Я мог бы организовать проверку, собрать их всех вместе…

Рейгард покачал головой.

— Но лучше сделаем это незаметно.

— Хорошо, — Я кивнула. — А что с Нортаном?

— Император уже забрал его.

Глава 39

Мы обошли почти весь лагерь. За это время Рейгард пытался несколько раз напоить меня кофе, каждый раз появлялся с новой кружкой, надеялся, что на этот раз я соглашусь.

Но я каждый раз качала головой и соглашалась только на чай.

Было несколько моментов, когда Рейгард вручал мне браслет, а сам уходил решать организационные вопросы лагеря. Иногда его вызывали, иногда нужно было вмешаться в какие-то распоряжения, иногда он просто присутствовал на тренировочных боях воинов.

Пока он наблюдал за поединками, я как раз могла незаметно обойти всех мужчин.

Это было удобно. На обеде тоже было проще проверять.

Мы с Рейгардом сели недалеко от раздачи и довольно долго ели, растягивая время. Воины подходили за кашей, хлебом, мясом. И каждый проходил мимо нас. Браслет тихо откликался на магию.

Мы обошли лекарский шатёр. Там генерал остановился поговорить с Гарольдом Убардом.

Я случайно услышала часть разговора. Рейгард просил дать характеристику Беатрис и записать все нарушения, которые за ней числились.

Причём он не просил ничего придумывать. Из этого я сделала вывод, что он был уверен — нарушения действительно есть.

Я дошла до конца коридора палаток, отмечая, что каждый раненый точно имел определённую направленность дара. Браслет отзывался на магию тихими колебаниями.

Между нашим обходами мы несколько раз встречали сыновей. Они были в порядке, а Филу мы дали распоряжение, чтобы он в случае чего сразу бежал к нам. Вскоре генералу доложили, что их личный камердинер уложил парней спать в доме.

К полуночи я уже сама устала. Ноги гудели. Голова была тяжёлой. Хотелось скорее закончить всё и просто лечь.

— Нам осталось только дождаться тех воинов, которые ушли в дозор и на разведку, — тихо сказал Рейгард.

Он был задумчив. На его лице играли отблески ближайшего костра.

Пока мы шли по лагерю, Рейгард сам уже устало качал головой, чтобы воины не вскакивали у костров, когда генерал проходил мимо.

О нас мы не говорили. Как не говорили и о словах Эрейна. Я иногда косилась на генерала. Он был задумчивым и хмурым. А ещё… иногда, когда думал, что я не вижу, смотрел на меня.

Но тут генерала отвлекли. Один из старших офицеров принёс донесение.

— Анна, подожди меня. Я быстро.

Я кивнула. Бывший муж скрылся в ближайшем шатре. Я осталась одна. Огляделась. Воинов было уже не так много.

А те, кто сидели были чем-то заняты. Кто-то точил оружие, кто-то латал доспехи, кто-то тихо разговаривал у костров. Но при всём этом здесь царила железная дисциплина.

Ночь сегодня была особенно густой. Из леса, который окружал лагерь, тянуло влагой. Поднимался туман. Он стелился волнами, подбирался к палаткам.

Я выпила слишком много чая. Поэтому решила ненадолго отойти в сторону леса.

Миновала палатки, костры, прошла по небольшому участку пустыря и вскоре скрылась в молочном тумане. Стволы деревьев сомкнулись за спиной.

Я вдохнула полной грудью. Все инстинкты как это бывает со мной в лесу обострились до предела. А потом я почувствовала вонь немытого тела.

За мной следили, примерялись напасть.

И напали. Неизвестный сделал резкий выпад и прижал меня щекой к шершавой коре дерева. Вжался в мои бёдра. Втянул запах моих волос. Он был выше, сильнее.

— Давно на тебя смотрю… помешался просто. Баба ты аховая. Сладкая, аппетитная.

— Убери руки.

— Ха-ха, — заржал идиот. — Только вот лука-то нет у тебя. Не поможет тебе никто тут. Разрешаю кричать от удовольствия. Будешь еще добавки просить, как и другие.

Меня внутренне передернуло от слов этого борова. То есть я не единственная?

— Ты еще кого-то трогал в лагере? — обманчиво спокойно спросила я. Ему бы насторожиться, но от того уже так воняло похотью и желанием, что он явно ничего не подозревал и не соображал.

— Тут ты у меня будешь первая.

У него и так не было шанса, а теперь и того меньше. Я замогильным низким голосом вынесла ему приговор:

— От хищника не должно вонять, как от свиньи. Потому что иначе он и есть свинья. А свинья — это мясо. Жертва. Хищник должен бить на поражение. А хищник, который решил поиграть, сам становится жертвой. И тогда жертва перестаёт быть добычей. Тогда она поднимает голову и становится хищником.

— Что ты несёшь, рыжая потаскуха? — хрипло заржал он. — Сейчас я тебя оприходую.

Я больше не ждала. Вытащила кинжала из рукава, который успела перепрятать, когда почувствовала слежку. Внутри меня ничего не дрогнуло. Я отработанным движением вогнала ему кинжал в бедро.

С проворотом. В нос ударил запах его крови.

— Ты забыл про кинжал.

Несостоявшийся насильник заорал, согнулся, и в тот же миг я провернулась, ударила между ног. Мужик сложился пополам, заскулил.

Я схватила его за немытые, сальные волосы, дёрнула голову вверх, прижала кинжал к горлу.

Кровь хлестнула. Запах от мужика стал ещё омерзительнее. Я замахнулась, чтобы поставить точку. Чтобы прикончить эту свинью.

Черты его лица начали плыть перед глазами. В моих глазах он и правда начал превращаться в борова — толстого, вонючего, мерзкого. Нос расползся, щеки стали мясистыми, волосатыми, кожа словно покрылась грязной щетиной. Лицо перекосило, оно вздулось, стало чужим, звериным, и в этом было что-то отвратительно правильное.

Он больше не был человеком для меня.

Он стал тем, кем был на самом деле.

Я вышла на охоту, как всегда. Передо мной добыча.

Руки не дрожали.

Лес научил меня главному: либо я — либо меня.

Там не думают. Там действуют. Там не оставляют шансов.

Я замахнулась.

Воздух разорвал короткий свист — резкий, чистый, смертельный.

Но мою руку перехватили.

— Я сам с ним закончу.

Я резко обернулась.

Мой бывший муж стоял за спиной. Возвышался надо мной, как скала.

— Не марай руки. Насильникам не место в моих рядах. А перед этим на рассвете его высекут в назидание остальным.

— А-а-а-а! Я ничего не сделал, а эту су…

Он получил удар под дых и резко закашлялся, давясь словами.

— А… да вы… знаете, кто мои родители? — прохрипело это