Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

скользить ниже и ниже. Он действовал привычно, аккуратно, так, как всегда делают опытные целители — не торопясь, не пропуская ни одного участка.

Он опускался всё ниже, пока сканирование не дошло до моего живота.

Там он и задержался.

Задержался дольше обычного.

Я смотрела на него внимательно. А когда старик поднял на меня взгляд, я поняла — он почувствовал.

Я едва заметно качнула головой, давая понять, чтобы он молчал.

Он проглотил свои возможные поздравления и продолжил осмотр, будто ничего особенного не произошло. Его руки снова медленно прошли по моим рёбрам, плечам, запястьям.

Вскоре он отряхнул руки, встал и немного замялся. По нему было видно, что он нервничает. Видимо, генерал, пока шёл сюда, успел по дороге промыть старшему целителю мозги.

— Ну что там? — сразу же спросил Рейгард.

Да ещё таким тоном, что хотелось выложить всю свою подноготную.

Но господин Гарольд покосился на меня, потом быстро взял себя в руки.

— С леди Анной всё в порядке. Есть некоторое истощение, но это с лёгкостью поправимо. Ей нужен сон.

— Точно? — словно что-то подозревая, спросил генерал и снова прожёг лекаря своим острым, подавляющим взглядом.

Старик выпрямил спину.

— Вы ведь просили узнать у меня, как себя чувствует леди Анна. Я вам говорю — она здорова.

Он явно нашёл для себя правильную линию ответа. Я снова села на кровати.

— Генерал, со мной всё в порядке, так что можешь быть свободным.

Рейгард прищурился. Гарольд уже засеменил к выходу, но прежде чем выйти, повернулся ко мне и сказал:

— Только не принимайте слишком горячую ванну. И недолго.

И вышел.

Рейгард снова повернулся в мою сторону и снова прищурился.

Надо же было лекарю сказать об этом.

Я смотрела на Рейгарда, а он смотрел на меня.

Для нас с ним это был третий ребёнок. И я не знала, сможет ли Рейгард сложить вместе моё нежелание проверяться у лекаря и его последнюю рекомендацию.

Всё же он тоже отец.

— Я прикажу, чтобы тебе наполнили ванную.

— Спасибо, — тихо проговорила я.

Потом Рейгард развернулся и ушёл. Я вздохнула спокойно, потерла виски, затем прошла к сундуку с одеждой. Присела на корточки, открыла крышку, начала доставать вещи ко сну.

Невольно приложила руку к животу.

К тому моменту, как я приготовила бельё и полотенце, перед шатром спросили разрешения войти.

Я его дала.

Мою ванную быстро наполнили бойцы, поклонились вежливо и ушли. Потом пришёл ещё один и принёс мне лёгкий ужин с чайником, полным горячей воды.

Я поняла, что с удовольствием поужинаю бутербродом и салатом.

Бросила в чайник с горячей водой свои специальные травы, закрыла крышку, прошла за ширму, сняла одежду, распустила волосы и опустилась в воду, пахнущую лавандовым маслом.

Воду я, разумеется, не делала горячей. И долго сидеть там не собиралась. Просто немного понежиться, дать телу расслабиться.

То, что я в шатре уже не одна, почувствовала сразу. Ему даже не нужно было ничего говорить.

Я сжала руками края ванной. Я слышала, что Рейгард подошёл к столу. Открыл металлическую крышечку чайника.

Дальше я не знала, что он делал. Но вскоре крышка снова закрылась.

Неужели принюхивался к тому чаю, который я себе сделала?

Рейгард мог быть каким угодно, но глупцом он никогда не был. Неужели знает, какие травы я пью в этот период?

Я опустилась полностью под воду и вынырнула, намочив волосы. Потянулась к баночке с травяным шампунем, намылила голову.

И в этот момент у меня все волоски на шее встали дыбом.

Я почувствовала пристальный взгляд. Я чуть опустилась в воду, чтобы пена с волос, которая белыми пушистым островками появлялась на поверхности, хоть немного прикрыла меня.

Рейгард обошёл ванну, подошёл к бортику, опустил туда руку и попробовал воду. Затем сел на край ванной.

И прямо посмотрел на меня.

Пена мало что скрывала.

Я скрестила руки на груди.

Он протянул руку, дотронулся до моего подбородка, потом медленно вытер пену, которая, видимо, там осталась. Его пальцы спустились по щеке, погладили её. Затем к шее, к развилке ключиц.

Он обвёл пальцами плечо.

Спустился ниже.

Там, где начиналась грудь, остановился и провёл пальцем узор.

— Я ведь узнал их. Твои родинки. Твоё тело не меняется. Только лицо.

— Это уже слишком, Рейгард. Зачем ты пришёл?

— Я пришёл посмотреть на тебя.

— Посмотрел. Теперь уходи.

Он тихо усмехнулся.

— В тебе столько огня, Белль.

Он чуть наклонился ближе.

— Я пришёл сказать, что сегодня ночью мне нужно будет уехать ближе к границе. Нужно проверить кое-какие сведения.

— Какие? — спросила я.

Он покачал головой.

— Когда всё проверю, тогда расскажу.

Он помолчал.

— Но, Белль… будь готова, что тебе с мальчиками нужно будет покинуть лагерь.

Я перехватила его руку, которая так и рисовала узоры чуть выше моей груди. Положила его руку на край ванны и сжала свои пальцы вокруг его запястья. Посмотрела ровно в его горящие янтарём глаза.

— Я позабочусь о детях.

Он кивнул.

Потом снова склонился, оставил короткий поцелуй на моём лбу.

Встал.

— Подожди меня за ширмой. Я тебе кое-что дам с собой будешь пить раз день.

Но когда я закончила говорить уже знала, что Рей не сдвинется с места.

В конце концов, что он не видел. Потому я медленно убрала руки от груди. Глаза бывшего и так горели, а сейчас и вовсе зрачок изменился и стал драконьим. Острым как лезвие.

На шее появлялись и исчезали синие, почти черные чешуйки. Они проступали под кожей и снова уходили, будто зверь внутри него рвался наружу и с трудом удерживался.

Я снова опустилась под воду, смывая с плеч и груди остатки пены. Вода тихо плеснула о бортики, скользнула по коже.

Медленно провела ладонями по волосам, отводя их назад. Пена растворялась в воде, открывая кожу, плечи, ключицы.

Он всё так же не моргал.

Я это чувствовала.

Этот взгляд.

Тяжёлый. Жадный. Почти хищный.

Я медленно поднялась из воды.

Капли стекали по телу, по плечам, по груди, по животу, собираясь в тонкие дорожки и снова падая обратно в воду. В шатре было тихо. Слишком тихо.

— Подашь полотенце?

Он даже не шелохнулся сначала.

Просто смотрел.

Смотрел так, будто запоминал каждую линию, каждый изгиб, словно боялся забыть.

Потом его рука всё же медленно потянулась к полотенцу. Но даже подавая его, он не отводил взгляда. И этот взгляд был куда откровеннее любых прикосновений.

Он всё-таки подал мне руку.

Я вложила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись крепко, но осторожно. Он помог мне выйти из