Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина

В следующий миг он резко рванул полотенце. Широкая ткань обвила меня, укутала с головы до бёдер. Его руки на мгновение задержались на моих плечах, словно он проверял, хорошо ли укрыл.

Я завернулась в полотенце плотнее. Потом спустила и завязала на груди.

Сердце стучало слишком громко. Надела лёгкие сандалии и, не глядя на него, прошла за ширму.

Генерал пошёл за мной. Я слышала его шаги. Тяжёлые, уверенные. Он не прятался и не пытался делать вид, что не смотрит.

На столе начала смешивать ингредиенты. Достала флакон, отмерила капли, добавила травяной настой, встряхнула мензурку. Пальцы работали быстро, привычно.

Я закончила, повернулась и протянула его ему. Он стоял слишком близко.

Почти носом упёрлась в его грудь. Ткань его рубахи была тёплой, от него пахло дымом костра, холодным воздухом ночи и чем-то ещё… чем-то, что всегда заставляло моё сердце сбиваться с ритма.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз. Перехватил зелье. Я положила ладони на его литую грудь и… слегка толкнула назад.

Тот сделал шаг назад. Еще один и еще один.

А потом вышел из шатра.

Я же осталась в полном раздрае.

Предчувствие, которое никогда меня не подводило, выло где-то внутри, почти слышимым голосом. Оно не давало покоя, царапало изнутри, словно предупреждало: что-то произойдёт.

Раз Рейгард уходит этой ночью — значит, он мне не помешает.

Я оделась и позвала к себе Гроссмана и Вильяма.

Глава 41

Рейгард

Было тяжело отрывать себя от Бель. Почти физически больно.

Ещё сложнее — понимать, что вот она была рядом. С тобой. Была твоим надёжным тылом. Была в твоих руках. Дарила тебе всю себя — любовь, тепло, заботу. А теперь она далеко, недосягаема как луна на небе.

И остаётся только смотреть. Смотреть и знать, что всё сам разрушил. Своими руками. Своими решениями. Своим упрямством и слепотой.

Винить себя.

Ненавидеть себя.

И ненавидеть ту самую свободу, о которой столько лет мечтал.

Неужели так и бывает?

Что, достигнув желаемого, оборачиваешься назад и понимаешь — ты ведь был счастлив. Там. Где-то позади.

А пока шёл к этой чёртовой мечте — растерял всё.

Я словно шел в гору, напрягался изо всех сил, тащил неподъемный камень на душе. Задыхался от нехватки кислорода, но все равно упорно пёр в гору. И тут дошел до вершины. Втянул прохладный свежий воздух и… посмотрел на тот мир, что простирается с высоты птичьего полета и… понял, что нечего особенного-то и не увидел.

Все самое лучшее ждало меня у подножия.

Я в последний раз вдохнул запах её тела. Аромат её волос. Позволил себе жадно, ненасытно смотреть на Аннабель. На её совершенное, красивое тело. Запоминать. Впитывать. Это может быть в последний раз. Предсказание давило неподъёмной ношей на мои плечи.

Бель оттолкнула меня, передав настой. Я подчинился. Ушёл.

Хотя всё внутри меня кричало, орало — остаться. Быть рядом. Не отпускать. Забрать. Привязать. Вернуть.

Но с некоторых пор я понимал, как раньше уже не будет. Назад ничего не вернуть. В реку не войти дважды.

Я бы сказал — оставалась возможность на пусть не настоящее, но на будущее. Пусть далёкое. Пусть хрупкое. Но всё же — будущее.

Но теперь и его не будет.

Прошлое — потеряно.

Настоящее — слишком зыбкое.

Будущего — вовсе нет.

Зато я свободен.

Да.

Именно так, как я и хотел.

Свободен.

Жру эту свободу.

Дышу ею.

Сплю с ней.

Ненавижу её.

Эту чёртову свободу.

Обрести её, чтобы понять, что она мне не нужна.

Я феерический идиот.

Вышел наружу. Гроссман и Вильям ещё не спали, сидели у костра. Я подошёл к ним. Раз им доверяет Эрэйн, значит и я буду.

— Мне нужно будет уехать. Не знаю на какое время. Вряд ли я вернусь скоро. Командовать лагерем будет мой заместитель. Но я прошу, чтобы на время моего отсутствия вы защищали её.

Мужчины кивнули. Коротко. Чётко. Без лишних слов. Как и все военные.

— Именно за этим император приставил нас к ней, — пробасил Гроссман.

Я заложил руки за спину.

— Может случиться так, что придётся эвакуироваться. Разумеется — вместе с детьми. Как только я что-то узнаю, сразу же напишу. Вам передадут весть.

Вильям и Гроссман синхронно кивнули. Мы обсудили ещё пару моментов и разошлись.

Я направился в сторону дома, где спали мои дети. Когда вошёл, камердинер проснулся. Я махнул ему рукой, чтобы не шумел. Отвёл его в сторону, коротко поставил в известность:

— За детей теперь отвечает Анна Вуд. Все разрешения и документы у неё есть. В случае чего — действуешь по её распоряжениям. Понял?

Он кивнул.

— Имперские эмиссары тоже будут следить за детьми. Рюкзаки должны быть собраны.

Он снова кивнул. Я прошёл дальше к своим мальчикам.

Сыновья спали. Я включил ночник на тумбочке между кроватями. Тёплый мягкий свет разлился по комнате. Сел на кровать Филиппа.

Погладил его по голове. Он почти сразу открыл глаза. Потом я потянулся к Арту, слегка потряс его за плечо. Сын потёр глаза кулаком и сел.

Я посмотрел на них. На своих сыновей. Какие же они у меня… молодцы. Я безмерно гордился ими.

А какими вырастут? Дадут боги — увижу.

Я усмехнулся своим мыслям, провёл рукой по волосам, подался вперёд, поставил локти на колени, сцепил пальцы в замок. Да нет у меня этого будущего. Ради жизней сотен воинов стоит моя. И конечно, выбор тут очевиден. Да он даже не стоял у меня. Я должен сделать все, чтобы эта война закончилась.

Я смотрел на сыновей. Запоминал каждую черту. Только потом заговорил:

— Мне нужно будет через пару часов покинуть лагерь. Когда вернусь — не знаю.

— Ты на разведку? — спросил Филипп.

Я не стал отрицать очевидного.

— Да. Поэтому меня может не быть неделю. А может — и больше. Прошу — слушайтесь мать. Она теперь за вас отвечает.

Я сделал паузу.

— И продолжайте держаться вместе. В случае чего — вы покинете лагерь. Все вместе.

— Всё так плохо? — спросил Филипп.

Арт уже слез с кровати, подошёл ко мне. Я перехватил его и посадил к себе на колени. Провёл рукой по его волосам.

— Не могу пока сказать. Но ничего такого, чего мы уже не проходили, не будет. Война идёт давно. Мы знаем врага. И он знает нас.

Я посмотрел на них.

— Всё будет хорошо.

Я растрепал тёмные волосы Филиппа. Он