Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

— Ваша светлость, — продолжает мачеха, обращаясь опять к герцогу. — Ваша супруга такая скромная: носит кулон, который, похоже, нашла на блошином рынке! В то время как герцогине долженствует носить драгоценности.

Алан стискивает зубы. Я усмехаюсь про себя – ну надо же, милый герцог сам не выносит чужих слов о том, чего я там кому долженствую!

Но нас слишком много за столом, поэтому разговор и не думает заканчиваться. А я не успеваю насладиться своими мыслями.

Люсинда, не сдерживая насмешки, добавляет:

— Да, Элис, ты действительно умеешь удивлять! Скромность, конечно, украшает любую женщину. Но твоя непритязательность все-таки приведет тебя к тому, что над нами будут насмехаться. И решат, что герцог не может обеспечить свою жену, раз она целыми днями пропадает в пекарне! Это же скандально!

Принц Филипп лишь мягко кивает, соглашаясь с каждым ее словом, а я пытаюсь игнорировать слова мачехи и Люсинды, пропуская их мимо ушей, несмотря на то, что они отравляют каждую каплю моего настроения.

Алан продолжает делать вид, что ничего не происходит, его лицо остается каменным, как будто все эти разговоры – просто мелкие детали жизни недостойные внимания его светлости. Что ж, неудивительно! – решаю я про себя – наша первая брачная ночь для него примерно на том же месте.

Похоже, что, кроме работы, его мало что тревожит!

Я слышу, как мачеха и Люсинда продолжают свою бесконечную болтовню о том, что я должна быть скромнее, что мой стиль – это недостаток благородства, а мои наряды – лишь дешевизна. Все это звучит так «любезно» и в то же время настолько язвительно, что я невольно задумываюсь: почему все вокруг так любят спорить обо мне?

— О, Леди Элис, право слово, ваш выбор украшений вызывает удивление… – по десятому кругу заходит на ту же тему Гардения.

Мне хочется закатить глаза. Но я не успеваю этого сделать, потому что Филипп вдруг встревает в разговор с “рационализаторским предложением”:

– Алан! Возможно, ты сможешь повлиять на леди Элис? Ее кулон, который она ежедневно одевает в пекарню, по моему мнению, не достоин ношения на ее прекрасной шее и красования в ее декольте. Я готов компенсировать чем угодно его утрату!

Эти слова, произнесенные с видимостью заботы, оставляют меня в замешательстве. Я оглядываюсь вокруг, наблюдая, как мачеха и Люсинда обмениваются взглядами, полными высокомерия и скрытой злобы. Между тем, Алан остается безмолвным. Надеюсь, что он молчит не из равнодушия, а потому что ему не хочется впутываться в эти сплетни и распри.

Лишь через минуту наконец он отмирает, и с достоинством произносит:

– Благодарю вас, ваше Высочество! Но я сам смогу все компенсировать своей супруге.

На кончиках пальцев ощутимо печет простреливающими огненными искорками. Ох, спалю я сейчас что-нибудь от злости!

Компенсаторы чертовы! Вскакиваю из-за стола и со словами:

– Ваше высочество, ваши сиятельства, за сим откланиваюсь! Мне пора!

Вылетаю из комнаты.

Глава 46

И уже почти долетев до своей комнаты, я резко останавливаюсь. Чуть ли не как машина торможу на скользкой дороге: еще немного и система абс сработает. По инерции меня проносит еще пару шагов, пока я не замираю как вкопанная посреди пустого коридора.

Я помню, что меня заставило остановиться: в голове молнией сверкнула яркая мысль, словно электричеством все озарила. А с чего это я в собственном замке должна покидать спешно ужин и ретироваться в свою комнату?

Хозяйка я тут или кто?!

С чего это мне терпеть нападки совершенно посторонних людей? Да чихать я хотела с высокой колокольни и на высочество и на сиятельства в лице мачехи и его дочурки. В конце концов, кто они мне? Да никто!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов так резво, что юбки взлетают вокруг меня, закручиваясь смерчем, и не успевают толком упасть к ногам. Надуваются парусами.

Ноги сами несут меня обратно в зал, где собралась “приятная” компания”. Врываюсь фурией. У меня сейчас свой этикет! И я его сейчас родственничкам своим дальним его и продемонстрирую! не хочу я больше молчать, да и не буду!

Встаю и заявляю:

— Хватит уже, вы двое! Я устала слушать вашу болтовню о том, что я должна сидеть дома и выглядеть скромно. Если вам так нравится наблюдать за мной, то найдите себе другое занятие!

Гардения морщит свой нос, округляя в деланом испуге глаза:

— Да, истинная герцогиня не балуется такими выходками. Твои украшения, твой стиль и твое поведение — все это ниже наших стандартов!

Я с усмешкой на лице говорю:

— Ну так вперед! На поиски высоких! Тут мой замок. И вам тут не рады! Счастливого пути!

Обе дамы идут некрасивыми пятнами, раскрывают рты. Алан утыкается в тарелку, делая вид, что семейный ужин идет по установленному в замке вековому распорядку. Принц Филипп радостно оглядывает меня, мечущую молнии, чуть ли не с предвкушением. Видимо, ожидает, что еще немного – и я превращусь в злобного дракона!

В дракона я конечно не превращусь. Да и в драконицу тоже. А вот спалить что-нибудь запросто могу. Ладони печет от нестерпимого жара.

Достали ей-богу!

Гнев мачехи и Люсинды лишь усиливается, пока они, недолго думая, направляются к выходу. Я выхожу в коридор и наблюдаю, как они сначала удаляются в свои покои, а чуть позже садятся в карету, бросая на меня свои уничижительные злобные взгляды.

Их отъезд звучит для меня финальным аккордом их высокомерной симфонии, а я чувствую себя свободной от постоянного давления. Эта симфония, а, точней, их песенка закончена, сейчас начнется моя! Чуть не потираю руки от радости. И не удержавшись, словно девчонка озираюсь по сторонам, и поняв, что рядом никого нет, и я стою на заснеженном пороге одна, даю волю горящему во мне огню.

Формирую в ладонях огонек и держу его, а после развеиваю на тысячи мелких искорок, улетающих в темное зимнее небо. Уфф, зато печь и покалывать пальцы перестало от внутреннего огня!

На следующее утро я проснувшись, вспоминаю спешный отъезд маман с дочуркой и довольно улыбаюсь.

Правда, завтракать мне приходится в одиночестве, ибо выясняется, что мой дорогой супруг сильно занят делами и укатил с утра пораньше в город, а принц Филипп отбыл на королевскую охоту. Внезапно.

Ну что ж! Собираюсь и я.

Правда, по приезду в пекарню понимаю, что мое нервное и взвинченное состояние никуда не