Пара прицепов для босса - Злата Зорич

перегородка. За массивным столом из тёмного дерева — трое. Все в костюмах, с одинаково хмурыми лицами и аккуратно сложенными руками. Сухие, сдержанные, холодные.

— Мы вызвали вас, чтобы прояснить один вопрос, — начал тот, что посередине. — Произошла утечка. И всё указывает на человека, у которого был к этому прямой доступ. На вас, Кузнецова.

Я не ответила. Горло стянуло.

— И что вы хотите от нее услышать? — раздался голос Воронцова. — Что она признается в том, чего не делала?

— Мы хотим понять, — второй наклонился вперёд. — У вас, Маргарита, был полный доступ ко всем ключевым материалам. Если не вы, то кто?

— Мы не обвиняем вас напрямую, — добавил один из акционеров, — но хотим понять: как материалы, над которыми вы работали, оказались у конкурентов?

— Я сама хочу знать, — сказала я. — Потому что я их не сливала.

— Сомневаюсь, что вы признаетесь, даже если бы слили. Но, возможно, вы кому-то давали доступ? Или, скажем так, делились наработками?

— Это исключено, — твёрдо сказал Максим.

— Вы так уверены в ней?

Он кивнул.

— Если и была утечка, значит, это моя вина. Это я проглядел. Я, как руководитель, отвечаю за все. Если вам нужно кого-нибудь наказать, наказывайте меня. Хотите уволить кого-то — увольняйте меня. Я — и только я — не обеспечил безопасность материалов. Это моя ответственность.

Я посмотрела на него, как будто видела впервые. Он был готов уйти. Ради меня...

— Это не выход, — сухо сказал один из акционеров. — Мы не играем в благородство. Мы ищем правду.

— Тогда ищите лучше, — парировал Воронцов. — Потому что я точно знаю: Маргарита здесь не при чем. Оставьте ее в покое. Она не предатель.

— Давайте вести диалог без эмоций, а по существу, — сказал третий мужчина. — Думаю, что мы все здесь заинтересованы в том, чтобы узнать правду. Маргарита, скажите, кто-то еще имел доступ к вашим материалам?

Я хотела сказать твердое «нет». Уже открыла рот, но...

Вдруг вспомнила.

Как я раз за разом брала документы домой. Здесь было принято задерживаться, а я задерживаться не могла, потому что должна была забирать Веру из садика. Я забирала ее, и работала дома. А потом я уехала в командировку. И дома остались только…

Мама. Девочки. И… Денис.

И тут я вспомнила его слова: "Ты пожалеешь. Если раньше я сомневался — теперь всё решено."

Повисла тяжёлая пауза. Я не могла заставить себя произнести ни слова, шокированная собственной догадкой. Трое акционеров обменялись взглядами.

— А если документы кто-то вынес физически? — медленно произнес один из них.

— Это невозможно, — отрезал Максим, не колеблясь. — Категорически запрещено выносить материалы из офиса. Это прописано в договоре, в уставе, в личной ответственности каждого сотрудника. Хотите — просмотрите камеры! Никто ничего из офиса не выносил!

Он был уверен. Он бился за меня.

Максим продолжал говорить, убеждать, отрицать все обвинения — а я ощущала, как земля уходит из-под ног.

Медленно, словно прокручивая плёнку назад — я увидела, как в ту самую пятницу я спешно складывала бумаги в сумку. Как выходила из офиса с плотной папкой подмышкой. Как дома, поставив рабочий ноутбук на стол, раскладывала перед собой документы. Хотела доделать, доработать, успеть…

— Маргарита? — Воронцов окликнул меня. — Вы в порядке?

Мое молчание подозрительно затянулось. Нужно было хоть что-то сказать.

Но что мне делать? Признаться? И своим признанием подписать себе приговор?

Глава 36

— Да, я в порядке, — с трудом выдавила из себя.

Я сжала ладони. Всё внутри ныло. Я не знала, что еще сказать.

— Вы же…. ничего не выносили из офиса, верно? — спросил один из акционеров, заметив мою растерянность.

Я опустила взгляд.

— Рита? — тихо позвал Воронцов.

Потом откинулся на спинку кресла. Медленно, напряжённо провёл рукой по лицу.

— Значит так, — поднялся он. — Покончим с этим. Ясно же, что это моя вина, как руководителя. Готов понести полную ответственность. Давайте оставим Маргариту в покое, видно же, что ей нехорошо.

Я на миг перестала дышать. Меня резко затошнило. Он защищает меня… Но это моя ошибка, мой промах, моя глупость!

И если я сейчас промолчу, он положит на алтарь свою карьеру. И я не имела права этого допустить.

Но сказать правду — это значило бросить и на него тень. Акционеры решат, что Воронцов виноват в том, что не доглядел за мной. А мне... Мне уже абсолютно нечего терять. Я в любом случае все потеряла.

А вот репутацию Воронцова все еще можно спасти.

Я глубоко вдохнула, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Это была я, — сказала тихо.

Все головы повернулись ко мне. Кто-то из акционеров оторвал взгляд от папки, другой замер с ручкой в руке, не дописав слово.

На мгновение в зале воцарилась гробовая тишина.

Максим обернулся ко мне резко, будто его только что ударили.

— Что?

— Что вы сказали? — спросил председатель, слегка подавшись вперёд.

— Я передала материалы конкурентам, — повторила уже громче.

— Рита, — голос Максима хлестнул по воздуху, — прекрати!

Я повернулась к нему. В его глазах — шок, злость, непонимание. Но я знала: именно это единственный способ.

— На конференции ко мне подошел человек из конкурирующей фирмы, — продолжила я спокойно, хотя внутри вся тряслась. — Предложил мне должность. Сказал, что если я… — я сглотнула, — если передам им нашу стратегию, они возьмут меня руководить проектом.

Кто-то из акционеров шумно втянул воздух. Другой начал что-то записывать.

— И мой руководитель тут вообще ни при чём, он не знал и не мог ничего знать, потому что он не умеет читать чужие мысли. Я… Я подставила его.

— Рита! — Воронцов шагнул ко мне, в глазах его вспыхнула ярость, но не на меня — на всё, что происходило. — Ты несёшь какой-то бред!

— Это правда, — упрямо повторила я, чувствуя, как подкашиваются колени. — Вы не должны увольнять его. Это целиком и полностью только моя вина.

Внутри всё сжималось. Каждое моё слово — ещё один гвоздь в крышку гроба моей едва начавшейся карьеры. Но я продолжала, потому что знала: если я промолчу, Максим лишится всего из-за моей глупости.

Он стоял рядом, сжав кулаки, и смотрел на меня так, будто не узнавал. А я избегала его взгляда. Потому что, если бы посмотрела — не смогла бы закончить начатое.

Максим шагнул ко мне. Я видела, как у него играют желваки.

— Рита, чёрт возьми, перестань! — его голос дрогнул, но он не отводил от меня глаз.

— Я всё сказала, — твёрдо произнесла я.

Повисла пауза. Председатель медленно сложил руки на столе.

— В таком случае, ваш контракт, Кузнецова, расторгается