Пара прицепов для босса - Злата Зорич

Я лишь кивнула.

— Мы вызовем охрану, чтобы она проводила вас и убедилась в том, что вы не коснётесь документов, — добавил другой акционер, даже не взглянув на меня. — Вас проводят до выхода и проследят, чтобы вы покинули территорию офиса.

— Это не обязательно, — я подняла подбородок. — Я сама уйду.

— Это обязательно, — отрезал он.

В комнату вошли двое охранников. Я выпрямилась, собрала в кулак всё оставшееся достоинство и повернулась к ним.

— Пойдёмте, — сказала спокойно.

У Воронцова был такой взгляд, будто он вот-вот сорвется и разнесет весь этот кабинет.

Я открыла дверь и вышла в коридор, сохраняя спину прямой. Шаги охранников глухо отдавались в стенах. Но не успела я пройти и десятка метров, как за спиной раздался стремительный звук распахнутой двери и его голос:

— Рита!

Максим выскочил из кабинета, догнал меня, перехватил за руку. В его глазах бушевал ураган.

— Мы поговорим. Сейчас.

— Не о чем, — я выдернула руку. — Всё уже сказано.

— Ты не могла. Я знаю тебя, — он наклонился чуть ближе, глядя прямо мне в глаза.

— Нет, — я покачала головой. — Ты меня совсем не знаешь.

— Заканчивай эти глупые игры! — его голос стал резче. — Скажи правду, Рита!

— Правда в том, что я ухожу к конкурентам, — отчеканила я. — По своей воле. Потому что хочу. Потому что так выгодно мне. В этом вся правда.

— А мы? — он резко понизил голос. — То, что было между нами…?

Я встретила его взгляд.

— А мы… мы просто развлекались. Это полезно, знаешь. Для здоровья.

Он отступил на шаг, будто я ударила его.

Воспользовавшись его секундным замешательством, я развернулась и пошла дальше. Охранники молча двинулись за мной.

Но Максим тут же снова догнал меня, грубо схватил за руку.

— Ты с ума сошла? — прошипел он, глядя прямо в лицо. — Зачем ты это сделала?

— Отпусти! — я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Нет, чёрт возьми! — его голос стал громче, и охранники невольно переглянулись, раздумывая, не пора ли начать оттаскивать его от меня. — Ты врёшь, я знаю! Ты не могла…

— А ты что, хотел, чтобы тебя выкинули отсюда? — я вскинула на него глаза. — Чтобы тебя лишили работы и шанса найти что-то на этом рынке?

— Мне плевать на это, — рявкнул он. — Плевать, слышишь? Но ты… ты взвалила на себя то, чего не делала. Зачем?! Рита… — он выдохнул моё имя так, что в груди защемило. — Ты даже не представляешь, что ты сейчас натворила…

— Представляю, — я встретила его взгляд. — И всё равно сделала бы то же самое.

Охранники переминались с ноги на ногу. Один кашлянул, намекая, что пора двигаться.

Максим ещё секунду держал мою руку, потом медленно отпустил, будто с неохотой.

— Это не конец, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я всё равно докопаюсь до правды.

Я развернулась и пошла по коридору, не оборачиваясь. Шаги охранников снова зазвучали сзади. И я знала — он стоит там, у кабинета, и смотрит мне вслед.

Я шла, ощущая, как под рёбрами пульсирует тяжёлый ком. Максим не верил мне. Не мог поверить.

И правильно делал.

Я солгала. Потому что, если бы сказала правду — это уничтожило бы его карьеру.

Максим всегда казался непоколебимым, но я знала, как дорого ему стоил каждый шаг наверх. А так… пусть ненавидит меня. Пусть думает, что я предала его ради высокой должности, денег, амбиций. Пусть я в его глазах буду последней дрянью. Зато он останется на плаву.

В груди защемило так, что стало трудно дышать.

Я ускорила шаг. Вышла на улицу и нырнула в первый попавшийся переулок. Прислонилась к холодной стене, пытаясь проглотить подступивший комок.

Слёзы всё-таки прорвались. Но их уже, к счастью, некому было увидеть.

Глава 37

Переведя дух, я вытерла лицо рукавом и пошла дальше. Хотелось поскорее добраться до Веры, забрать её из садика и уехать домой. Я шла, не замечая ни машин, ни людей, пока не оказалась у самых ворот.

Обрадованная моим появлением, Вера выбежала ко мне с рюкзачком и обхватила ноги.

— Вы сегодня так рано! — удивилась воспитательница. — Только же привели!

Я кивнула, силясь улыбнуться.

— Да. Сегодня так. Семейные обстоятельства.

Я не стала ей говорить, что, возможно, больше не смогу позволить себе водить Верочку в этот детский сад. Да и эффекта особого от их занятий я так и не увидела.

Дома мама выглянула в прихожую, вытирая руки о фартук.

— Вы чего так рано? Ой, ты бледная вся…

Я помогла Вере снять куртку и отправила её в комнату. Лишь когда дверь за ней прикрылась, я повернулась к маме.

— Меня уволили, — сказала я тихо.

Мама замерла, шокированная.

— За что? У тебя же так хорошо все там было…

Мы прошли на кухню, сели за стол, и я рассказала ей все. Как меня вызвали на собрание, как Воронцов пытался меня защитить, как я своим признанием подписала себе приговор. Мама слушала, не перебивая, только иногда качала головой.

Когда я закончила, она вздохнула.

— Значит, решила выгородить своего начальника…

— Он не должен страдать из-за меня. А мою судьбу уже ничего бы не изменило. Для меня разницы никакой нет…

— Господи… — мама провела ладонью по лицу. — Я так виновата... Денис, — она сказала это имя так, будто оно было горьким на вкус. — Он всё ходил, вертелся возле твоих бумаг на столе. Но мне и в голову не могло прийти, что так все обернется…

Я почувствовала, как в груди сжалось.

— Ты не знала. Не могла знать.

— Не знала, — она покачала головой. — Но могла бы догадаться! Где же было мое материнское чутье в конце концов? Видно же, что в нём всегда было что-то скользкое. А теперь вот… — она подняла на меня расстроенный взгляд. — Ты потеряла работу из-за того, что я впустила его в дом…

— Хватит, — сказала я тихо, но жёстко. — Виновата не ты и не я. Виноват только он и точка.

Мама кивнула, но я видела, что в её глазах уже поселилась эта вина.

— Сейчас я тебе сделаю крепкий, очень крепкий чай, — сказала она. — И накапаю себе валерьянки…

Она старалась говорить бодро, но я знала её слишком хорошо. Она винила себя. Я видела это в её опущенных плечах, в морщинке на лбу, в том, как она старалась не смотреть мне в глаза.

Мама возилась у раковины, намывая чашки, а я сидела за столом, глядя в одну точку, думая о своем, внутреннее переживая события