Пара прицепов для босса - Злата Зорич

— Но почему ты ничего не сказала, когда он ушел?

— А что бы это изменило? — я пожала плечами. — Мне нужно было выстоять. Просто — вытащить себя. И я, кажется, вытащила…

— Рит, ты же знаешь, я не хотела тебе зла. Я... я всегда старалась...

— Я знаю, — перебила я мягко. — Ты действительно всегда старалась для меня, и я, в свою очередь, не хотела тебя разочаровывать.

— Прости, Риточка… Прости меня, — прошептала мама. — Я ведь… всё это время талдычила тебе, что семью надо сохранять. Ругалась на тебя, что ты вздумала разводиться… В то время как ты, бедная, сражалась там одна, как могла…

Она подошла ближе, обняла меня — крепко, с отчаянной теплотой, которой не было в нашем доме долгие годы. И я как будто снова стала маленькой девочкой. Прижалась лбом к её плечу, позволяя себе быть не самостоятельной и сильной, а просто быть ее дочерью.

— Как же ты теперь?.. — прошептала она мне в волосы. — С двумя детками... Совсем одна…

Я ничего не ответила. Только закрыла глаза.

— Я буду рядом, слышишь? — твёрдо сказала мама, отстраняясь и заглядывая мне в лицо. — Я помогу! С Верой. С Соней. Со всем тебе помогу! Ты не будешь одна! Я обещаю!

Я кивнула и улыбнулась — устало, но с теплом.

Не одна. Да. Возможно, я уже не одна... Просто мама пока еще об этом не знает.

Глава 34

Вечером мы с мамой уложили девочек и засиделись на кухне до поздней ночи, разговаривая по душам. Слово за слово, я рассказала ей все про Дениса. Все, что до этой минуты держала в себе. Я даже представить себе не могла, что это такое облегчение — быть настолько откровенной с кем-то. Не носить маску, не притворяться сильной, не отгораживаться дежурным «у меня все хорошо».

Я плакала. Она — тоже.

— Прости, — тихо сказала я, — что не рассказывала раньше…

— Не за что просить прощения, дочка. И… Я тут подумала… Я хочу помочь тебе с долгами. У меня есть немного накоплений…

Я резко покачала головой.

— Это долги Дениса. Я не буду платить их за него. Я как раз сейчас работаю над этим с моим адвокатом.

— Адвокатом? Но это же, наверное, так дорого! Откуда у тебя деньги на адвоката?

— Мне его выделили на работе, — пришлось мне признаться. — За него платит компания. Так распорядился мой начальник.

— Да уж, — мама покачала головой, глядя на меня настороженно. — Наверное, очень хороший человек этот твой начальник…

— Да, — с готовностью согласилась я. — Он очень хороший…

— Может, мне и правда лучше остаться здесь? — сказала она, собирая со стола пустые чашки. — Я сдам свою квартиру. Помогу тебе с девочками. У меня пенсия, у тебя работа. Мы вместе выкарабкаемся. Потихоньку решим все проблемы.

Я посмотрела на неё. В её лице не было ни жалости, ни сожаления. Только любовь и готовность помощь.

— Я пока не знаю, мам, — я сжала виски руками. — Как-то все сразу навалилось. Давай перенесем этот разговор? Это серьезное решение, а мы с тобой слишком на эмоциях сейчас… Пусть немного уляжется.

Мама кивнула и крепко обняла меня. Как же мне не хватало этих теплых объятий! Стало так хорошо на душе, что захотелось сразу же согласиться с ее переездом ко мне. Но все-таки я решила, что взять паузу будет разумнее.

Выходные прошли по-семейному уютно. Мы готовили, пекли печенье, смотрели мультики, гуляли — просто проводили время все вместе.

Ближе к вечеру нам удалось организовать специальное время только для нас двоих — для меня и моего первенца. Вера осталась с бабушкой, а я взяла Соню за руку и повела на улицу, просто пройтись. Мы так не гуляли уже очень давно — с того момента, как родилась Вера.

Несколько минут мы шли молча. Я понимала, что сложного разговора не избежать, но никак не могла подобрать нужных слов.

Но Соня начала сама.

— Так когда папа вернется? Почему его опять нет?

Я остановилась и присела на корточки рядом с ней, взяла обе ладошки в свои.

— Ты уже большая девочка, правда? Я могу с тобой поговорить, как с умной, взрослой дочкой?

Соня кивнула, но глаза остались настороженными.

— Если честно, я не хочу видеть твоего отца. Потому что он поступал плохо. Со мной. С вами. И это продолжалось очень-очень давно. Ты же сама многое видела… Ты уже многое понимаешь.

Соня нахмурилась. Я погладила её по волосам.

— Он твой отец, и ты имеешь право его любить. Но ты также имеешь право злиться, если он поступает плохо. И я могу! Он сможет с вами видеться и для этого необязательно приходить сюда, домой. Он должен найти себе достойное жилье, куда сможет позвать вас. И у вас будет два дома. Здорово же, правда?

Она пожала плечами.

— Я хочу, чтобы у меня был папа…

Я кивнула. Горло стягивало, и мне пришлось сделать паузу.

— Я тоже этого хотела, милая. Поэтому я до последнего пыталась сохранить… Пока он сам нас не бросил.

Я села на лавочку, потянула её к себе, и она легла головой мне на колени. Я гладила её волосы и продолжала:

— Мне больно, что ты всё это видела. Что не было у тебя хорошего примера. Но я хочу, чтобы ты знала: вы ни в чём не виноваты. Это только наши, взрослые, ошибки.

— Он говорил, что ты не дашь ему с нами видеться, если вы разведетесь… Это правда?

— Нет! И если ты захочешь с ним увидеться — мы вместе решим, как это лучше организовать. Только не сразу. Мне нужно быть уверенной, что вы будете в безопасности с ним. Ему нужно найти жилье, стабильную работу…

Мы шли, держась за руки крепче. Как будто в этот вечер мы обе стали немного сильнее. И немного ближе.

— Мам, — спросила Соня почти шепотом, — а тот дядя… который вас тогда подвозил… он теперь будет жить с нами?

— Почему ты спрашиваешь? — удивилась я. — С чего ты взяла?

— Потому что папа сказал, что ты приведёшь домой какого-то другого мужчину. Что у нас будет новый папа. Что ты заставишь нас называть его так…

Я почувствовала, как закипает злость — не на неё. На Дениса. За то, что посмел вбивать ей в голову эту чушь.

— То, что говорит папа, не всегда правда, — но я все-таки старалась говорить спокойно. — Иногда взрослые злятся, ревнуют,