Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

Тихо выдыхаю и, развернувшись, иду к дверям.

— Мира? — удивлённый сонный голос раздаётся за спиной. — Что-то случилось?

— Нет. Прости, что разбудила. Я просто хотела… Неважно, поговорим позже… — тараторю я, быстро оглядываясь.

Он привстаёт на локте и чуть откатывается. Сонно трёт глаза, полностью открывая своё тело моему взору.

— Почему ты спишь голым? — спрашиваю, старательно держа взгляд на его лице.

И минус мне очко, потому что это сложно, и я слишком выразительно таращусь на мужской орган, налитый кровью и довольно внушительный.

Нет. Микеланджело тут и не пахнет. Обычно у него все статуи с пипетками вместо… кхм… О чём я думаю?!

И глаза у него выше, Мира!

Резковато перевожу взгляд выше, попадая в плен насмешливых голубых глаз эльфа.

— Сменная одежда осталась в твоей сумке. Ты была с отцом, и я не хотел тебя отвлекать, — улыбается снисходительно гад. Знает, как влияет на меня!

— Тогда спи, а я принесу тебе одежду, — предлагаю, отворачиваясь с пылающими щеками.

— Иди ко мне, — с хрипотцой бархатно предлагает Люций. Ещё и откатывается, совершенно не стесняясь собственной наготы.

Зависнув на несколько долгих секунд, опять смотрю на мужчину. Он молчит и ждёт, даёт мне самой принять решение и выглядит слишком расслабленным. Облизнув губы, резковато стягиваю халатик и, бросив на подлокотник кресла, иду.

— Мы будем только спать, — строго так говорю, забираясь совсем не сексуально в постель.

— Конечно, — с иронией соглашается.

— И никаких поцелуев.

— Как скажешь, — опять соглашается. Да что он такой правильный?!

Устроившись на пионерском расстоянии, вытягиваюсь и закрываю глаза. Всем своим видом показывая, что я собралась действительно спать.

Целую минуту ничего не происходит. Никаких, даже едва заметных движений или шороха простыни. Открываю один глаз и, взволнованно вздохнув, краснею. Люций лежит очень близко. Стоит качнуться — и я прижмусь к его телу. А он… голодным взглядом скользит по мне, и только от этого взгляда у меня учащается пульс и сбоит дыхание. Эльф улыбается, ловя мой взгляд, и, склонившись, целует меня. Нежно и медленно. Пьёт моё дыхание и ласкает губами.

Обнимаю за шею, сильнее притягиваю. Тёплая ладонь скользит по моему бедру, задирает сорочку и оглаживает бок. А поцелуй сменяется, становясь глубже, голоднее. Я отдаюсь этой сладкой неге. С наслаждением глажу и трогаю его всего. Давлю пальцами, царапаю литые мышца. И теснее прижимаюсь к груди.

— Само совершенство, — урчит Люций, отрываясь от моих губ и оставляя поцелуи на шее, ключице, плечах. Его губы накрывают ноющий и слишком чувствительный сосок.

Чуть приподнимаюсь, позволяя ему снять тонкую сорочку. С гортанным стоном выгибаюсь от его откровенных прикосновений и поцелуев. Люций вбирает в рот вершинку груди, языком ласкает. А его ладонь плавно сползает между моих ног. Умелые пальцы касаются женской плоти, дразнят пульсирующий возбуждением бугорок.

Я окончательно теряю голову, в беззвучном крике распахиваю рот, а он продолжает настойчиво ласкать меня до исступления. Целовать и находить всё новые и новые слишком чувствительные точки.

— Люциус, — хнычу, ёрзая, пытаясь притянуть к себе.

С ума схожу от желания ощутить тяжесть его тела. Только он не торопится взять своё. Мучает меня своими порочными прикосновениями и поцелуями.

Наслаждение накатывает волнами, и, кажется, я больше не выдержу. Умру сейчас. Люциус не прекращает. Его руки везде. Его губы везде. Воспламеняют каждую клеточку, настоящее волшебство творят, заставляя выгибаться и тянуться вслед за ними. Лихорадочно мечась по влажным простыням, стону громко и безвозвратно тону.

Освобождение так близко… ещё чуть-чуть. Я вся превращаюсь в обнажённый нерв и, задыхаясь, дрожу.

— Ещё, Люц… Пожалуйста… — хнычу, подаваясь навстречу. — Да! О да! Не-ее-ет!..

С губ срывается разочарованный вздох, тут же сгорает в стоне одобрения, когда Люциус накрывает меня собой. Вгрызается в губы, выпивая тяжёлое дыхание. С наслаждением обнимаю его. Глажу по плечам и спине, прижимая к себе. Шире ноги развожу и дрожу в ожидании, ощущая раскалённую плоть, что неумолимо раздвигает мои влажные складки.

— Мой личный дурман, Мира, — урчит Люциус, сдерживая себя из последних сил. На его шее вздулись вены, мышцы бугрятся, а глаза ярко горят голубым, завораживая и восхищая. — Не зажимайся, любовь моя. Расслабься.

— Не останавливайся, — прошу, пятками давя на его бёдра.

— Ты очень тесная. Не хочу причинить тебе боль, — признаётся он, ласково целуя в губы.

— Не причинишь. Пожалуйста! А-а-а-ах, — со стоном выгибаюсь, когда он мягким толчком окончательно соединяет нас.

Он обращается со мной словно с хрупкой вазой. Удерживает свой вес, осыпает новыми нежными поцелуями всё лицо. Бормочет какие-то нежности в ухо. И начинает медленно двигаться.

Реальность растворяется в сладком тумане. Возбуждение вспыхивает в венах огненной волной. Со всхлипом стону, отзываясь на каждый новый толчок. Вскидываю бёдра навстречу. Тянусь и целую в губы. Царапаю белоснежную спину, даже не замечая, что оставляю красные борозды. Просто хочу быть теснее к нему.

Люциус с хрипом отпускает себя. Словно до этого сдерживался специально. Он исступлённо вгрызается в мои губы, меняет ритм. Вбивается мощнее, быстрее. Подбрасывая и оглушая.

— Да, о боже, да! — выкрикиваю я, взмывая всё выше и выше.

Я взрываюсь с гортанным стоном, сжимаюсь и содрогаюсь всем телом. Люциус хрипло стонет, но не останавливается. Кажется, даже ещё быстрее вколачивается, окончательно топя меня в водовороте сладкого освобождения.

Медленно выплываю из этой сладкой неги, дыхание восстанавливаю с глупой улыбкой. Люциус осторожно высвобождается из моих рук и перекатывается на бок. Притягивает моё безвольное, пресыщенное и обессиленное тело ближе. Крепко обнимает. Он целует меня, гладит ласково и успокаивающе, что ли. Шепчет разные милости.

— Поспи, моя девочка, — урчит, целуя в висок, вырисовывая узоры на моём животе. — Моя красивая….

Его нежность, его осторожность и столь бережное отношение что-то ломают внутри. Прорывают толстую стену, которую я выстроила между собой и враждебным миром. Я даже не замечаю, что плачу.

— Что не так? — тут же приподнявшись, нависает, в глаза заглядывает. — Малышка моя. Где-то болит?

— Нет, Люций, обними меня. Мне хорошо, — шепчу, притягивая, заставляя буквально навалиться на себя, и обвиваю руками шею. — Мне очень хорошо.

— Тогда почему ты плачешь? — отстраняется на вытянутых руках и хмурится.

— Ты перетягиваешь меня на светлую сторону, — со