Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

— Ладно. Я за Люциуса волнуюсь, — говорю, укрываясь его накидкой.

— Он нас найдёт, — хмыкает мужчина, крепко обнимая и целуя в висок.

Я вновь расслабляюсь и уплываю в лёгкую дрёму, из которой выдёргивает на этот раз шелест крыльев и ржание коня. Испуганно дёргаюсь и резко сажусь, задевая повреждённое плечо Морта. Он шипит и с усилием встаёт.

Прямо в центр полянки приземляются взмыленный Светоч со злобным Люциусом. Мне так неловко никогда ещё не было. Спешно подтягиваю накидку, кутаюсь в неё и стараюсь спрятаться от ярко-голубых глаз.

— Держи, — Эдриан смущением не страдает, передаёт мою сумку и встаёт.

Закрыв меня тёмным куполом, мужчина отходит к другу. Чертыхаясь, спешно одеваюсь в брючный костюм. Волосы закалываю наверх, комкаю в испачканную накидку всё грязное и мысленно готовлюсь к эльфийской злости.

— Как ты? — Люций шагает сразу же, как тёмная магия развеивается.

Молчу, ошарашенно смотря на светлого принца. Честно говоря, ожидаю окончания вопроса. Типа: «Как ты могла, стерва?!». Не знаю, что видит в моих глазах эльф, но он сгребает меня и обнимает крепко. Уткнувшись носом в грудь, застываю ещё сильнее, беспомощно косясь на хмурого Морта.

— Испугалась, — бормочет Люциус, ощупывая меня. — Слава высшим, не пострадала.

— Если ты закончил, может, уже подлечишь? — ворчит Эдриан.

— Нет уж, ходи так, — огрызается эльф, хватая в тёплые ладони моё лицо и в глаза заглядывает: — Он же тебя не заставил?

— Э-ээ-э… — очень красноречиво, знаю.

— Что ты там бубнишь? — раздражается Морт.

— Спрашиваю, не обманул ли ты её. Сыграл на её жалости, притворился умирающим.

— Нарываешься, Люций! — рычит тёмный принц, и нечто твёрдое прилетает в спину эльфа, отчего того качает и вжимает в меня сильнее.

— Стоп… Стоп! — выскакиваю вперёд, вставая между ними. — Никто меня не заставлял и на жалость не давил. Я сама этого хотела. Но это не значит, что я не хотела этого и с тобой тогда…. На постоялом дворе.

Выпалив, замолкаю и перевожу дух, готовясь к очередной вспышке гнева, теперь на меня. Но мужчины расслабляются. Люций притягивает к себе, целует в висок и жестом велит Морту сесть на поваленное дерево.

Опять я ошарашена их поведением. Глупо хлопаю ресницами и наблюдаю, как эльф склоняется над другом и, подняв ладони, направляет светлую магию на раны. А Морт терпит и шипит проклятья на его голову.

— Терпи, ты тёмный, поэтому так больно, — назидательно говорит эльф. — И, как ни странно, мне это нравится.

— Лечить меня? — бурчит Эдриан, поворачивая голову.

— Причинять тебе боль, — фыркает он.

— Осторожнее, Ваше Светлейшество, вы переходите на тёмную сторону, — хмыкает Эдриан.

— Перетягиваю тебя на светлую, — огрызается Люций, пихая в уже зажившее плечо и смещая ладонь ко второй ране.

Эльф завершает лечение и тут же отходит ко мне. Устало падает у дерева и притягивает моё ошарашенное тельце под свой бок. Морт разжигает небольшой костёр и садится с другой стороны.

Мы молчим. Довольно долго сидим так. Я, пригревшись, дремлю. И так мне сейчас хорошо. Так правильно. Интересно, а можно построить здесь шалаш и остаться навсегда? Тут тихо. И спокойно.

— Гвардейцы наверняка почуяли магию в лесу и скоро будут здесь, — нарушает уютное молчание Люциус.

— Есть план, — говорит Эдриан. — Вы летите с Мирой ко дворцу, я отвлекаю их магией.

— Хороший план, мне нравится, — хмыкает светлый принц.

— Знал, что тебе понравится, — фыркает тёмный.

— Ещё пять минуточек посидим, — встреваю я, притягивая их.

Мужчины послушно замолкают и обнимают. Мы сидим больше пяти минут. Люциус уходит к отдыхающему Светочу. Договариваться, не иначе. Честно говоря, мне жалко этих коней. Они из-за нас столько натерпелись. Обещаю мысленно обоим пожизненное ведро морковок и поворачиваюсь к Морту. Не хочется его оставлять здесь. Немного страшно за мужчину.

— Встретимся через несколько часов, моя принцесса, — хитро улыбается он.

— Постарайся не убиться, пожалуйста, — прошу, поглаживая по плечам.

— Не убьюсь, любыми способами доберусь до тебя. Даю слово! — говорит Морт и, склонившись, оставляет ласковый поцелуй на губах.

— Я не верю обещаниям, но верю в тебя, — выдыхаю и, отстранившись, иду к ждущему меня эльфу.

Мы вылетаем из леса в самую глубокую ночь. Пегас почти бесшумно раскрывает крылья и теряется в облаках. Я жмурюсь от холодного ветра, теснее вжимаюсь в грудь мужчины. Люциус крепко обнимает и в своей накидке кутает, даруя тепло и чувство защищённости.

Прямо перед рассветом мы влетаем в столицу Авалора. И никем не замеченные направляемся ко дворцу. Город спит. Людей совсем нет, кроме редких постовых на перекрёстках. Но и те, похоже, спят в седле.

А впереди уже виднеется раскинувшийся на холме величественный дворец. Я вижу свет в окнах, обитатели этого помпезного дома не спят. И чем ближе мы подлетаем к нему, тем сильнее меня охватывает страх и паника.

— Стой, стой, остановись! — выкрикиваю, дёргая за поводья. — Прости, Светоч, миленький.

Пегас недовольно фыркает, но послушно сворачивает и огибает дворец.

— Что такое, Мира? — напрягается Люций, направляя коня вниз, к неприметной улочке чуть в стороне от центральной площади и дворца.

— Давай вернёмся в лес. Заберём Морта и улетим в Даркхолд или Элизиан. Куда угодно. Мне не важно. Я боюсь, — тараторю, успокаивая непонятно откуда взявшуюся панику.

Люциус останавливает пегаса между домами, помогает мне спуститься и крепко обнимает.

— Тебя никто не обидит, Мира. Ты зря беспокоишься. И Альберт уж точно не отдаст тебя замуж. Скорее всего, он просто так пытается тебя вернуть, — гладит эльф тёплыми руками и говорит ласковым голосом.

— Ты этого не знаешь, Люц. Вдруг он запрёт меня? Найдёт подходящего кандидата и просто отдаст в угоду политическим взглядам. Он уже так сделал один раз.

— Он твой отец, Мира. Несмотря ни на что, он тебя любит.

— Нет, — опять перебиваю и поднимаю голову. Тяжело дышу, словно это я вместо Светоча скакала. — Ты не понимаешь.

— Расскажи мне.

— Ты не понимаешь… — уже тише повторяю, утыкаясь лбом в грудь. — В детском доме много было брошенных детей. Но почти все из них знали, кто их родители и что с ними случилось. Пусть даже плохие воспоминания, но они у них были. Я же… Я