Ненужная жена, или Развод по-королевски - Ани Марика

— Нет. После твоего исчезновения я застыл во времени, запер себя и практически никуда не выходил, посвятив себя лишь королевству. Я существовал лишь в ожидании тебя.

Закусив губу, опускаю глаза на свои руки. Он потерял всю семью, потерял любимых. И, по сути, жил почти четверть века совершенно один. Хотя мог бы жениться, завести ещё детей. Уверена, желающих правительского тела было предостаточно. Да и мужчина он довольно молодой, статный, красивый. И понятно, что не стал наказывать мать. Она же мама какая-никакая.

— Я не виню тебя, — говорю вдруг тихо. Альберт аж всем могучим телом вздрагивает и смотрит в упор. Да, да, я сама в шоке. — Я была обижена на тебя и на Жоржетту. На неё до сих пор обижена, но тебя я не виню и согласна наладить отношения.

Король так бодро вскакивает, аж тарелки на столе дребезжат. Отложив чашку, тоже встаю и подхожу к нему.

— Можно я тебя обниму? — тянет руки.

— Можно…

Мужчина отбрасывает в сторону трость и стискивает меня. Охотно обнимаю в ответ, кряхтя от силы его объятий. И, кажется, плачу.

— Амира, моя девочка, — шмыгает носом здоровяк.

— Кстати, отмени свой указ про женитьбу. И если ты вправду хочешь, чтобы мы стали семьёй, не пытайся меня выдать замуж за первого встречного, — бубню я, пока не забыла о всех своих претензиях на радостях от обретения родителя.

— Поиски завершились, Мира. Указ уже вступил в силу. Тебя привёл Люциус, — укоризненно замечает он, отстраняясь и бровь выгибая.

— Он пришёл со мной, а привела себя я сама, — не соглашаюсь и скрещиваю руки на груди.

— Это уже детали. Факт остаётся фактом. Люциус, как благородный муж, обязан жениться.

— Стоп, стоп! Он был не один.

— Полагаю, и Эдриан помогал добраться тебе, — улыбается папаша. Киваю. — Значит, и он тоже обязан.

— А моё мнение тебя интересует? Почему обязательно надо выдать меня замуж? Я хочу свиданий под луной и поцелуев. Романтики и приставаний.

— Каких ещё приставаний? — заводится с пол-оборота и брови кустистые сводит на переносице.

— Ненавязчивых…. Ухаживаний там, понимаешь. Как ты ухаживал за мамой?

— Приглашал на танцы и дарил подарки.

— Вот. Вот этого хочу. А замуж не хочу. Пока.

— Так уж и быть, мы снимем с них эти обязательства и отправим восвояси, — миролюбиво соглашается он.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Завтра... Точнее, уже через пару часов начнётся подготовка к большому празднику в честь возвращения тебя, — прощупывает почву папа, цепко следя за моими эмоциями.

— Тогда мне лучше подняться к себе и отдохнуть.

— Да, конечно, я провожу тебя.

— И расскажешь побольше о своей болезни. Ты как-то лечишься? Я не хочу потерять тебя так быстро. Я тебя только простила.

Альберт раскатисто смеётся, вызывая ответную улыбку. Приобнимает и ведёт обратно во дворец.

— Теперь буду усиленно лечиться, чтобы ты меня ещё долго не теряла, — рокочет, целуя в макушку.

Впервые за всю свою жизнь я, наконец, ощущаю то самое родство, тепло и заботу отца. Даже жмурюсь сильно-сильно, боясь, что мне это всё привиделось и сейчас я проснусь в своей квартирке без света, с кофе в турке и в халате.

Глава 34

Глава 34

Этот эмоционально тяжёлый день, наконец, завершился. Конечная точка — моя спальня во дворце. Правитель проводил меня до резных дверей, сказал, что вся западная часть дворца принадлежит принцессе, и если эти покои мне не понравятся, я вольна выбрать любые другие. Поцеловал в макушку, ещё раз крепко стиснул и, пожелав сладких снов, ушёл.

Взглядом проводив отца, я зашла в ту самую спальню «мечта всех девочек». Выпроводила горничную, что желала помочь мне помыться и переодеться. Привыкнуть надо к новому статусу для начала, а потом уже раздеваться перед незнакомками.

Вот вроде бы я устала, вымоталась и еле на ногах стою. Но сна нет. Не могу уснуть, верчусь на большой кровати, мысли по пустой черепной коробке гоняю. В итоге, психанув, поднимаюсь и выглядываю в коридор.

Уже утро наступило. Весь мир проснулся. Дворец ожил, слуги носятся, дворецкий приказы отдаёт. Кажется, даже голоса Жоржетты и папы слышны. А перед моими дверьми стоят два гвардейца.

— Светлого утра, Ваше Высочество! — гаркают эти двое.

— Куда поселили принца Элизиана? — спрашиваю, поправляя ночную сорочку.

— В гостевых покоях, миледи, — говорит один из них, поворачивая голову.

— Проводите, — велю и, подхватив халат из того же комплекта, что и сорочка, выхожу из комнаты.

Два стражника идут вперёд, показывая дорогу. Семеню за ними, попутно разглядывая помпезный королевский дворец. Временами останавливаюсь возле заинтересовавшей картины или гобелена. Осматриваю вензеля и узоры на барельефах, замечая необычные руны. Всё, чему учил меня Грандамир, сохранилось в моей рыжей головушке, и теперь я легко замечаю то, на что раньше бы даже внимания не обратила.

Дворец обезопасен очень хорошо. Столько защитных рун и заклинаний искусно вплетены в архитектуру и не выделяются, бросаясь в глаза. Их хочется изучить тщательнее, выяснить и узнать, кто именно их наносил и как.

— Мы пришли, миледи. Его Высочество Люциуса поселили в этих покоях, — отвлекают от созерцания гвардейцы, указывая на резную дверь.

— Благодарю. Вы можете быть свободны, — коротко улыбнувшись, стучусь.

Стражники не уходят, расходятся в разные стороны, но остаются поблизости. А вот дверь мне никто не открывает. И даже не приглашает. Может быть, эльф ушёл? Или его выгнали?

Приоткрываю дверь и заглядываю в просторную комнату. Тяжёлые гардины плотно закрывают широкие окна, так что ни один луч солнца не попадает. Быстро захожу, только чтобы убедиться, что эльф здесь. Не сбежал, роняя тапки.

Останавливаюсь в полуметре от высокой кровати и, закусив губу, смотрю на совершенно голого светлого принца. Влажные белоснежные волосы разметались по подушке, на фарфоровой коже яркими пятнами выделяются ссадины и синяки. Он спит на боку, уткнувшись носом между двух подушек. А я, дура похотливая, любуюсь им. Его телом, будто слепленным гениальным скульптором. Микеланджело, не меньше.

Комкая поясок халата, подхожу ещё ближе. Почти нависаю. Можно было бы лечь рядом. Вообще-то так и планировала, надеясь, что рядом с бывшим мужем усну быстрее. Но сейчас мне не хочется