Яд темной любви - Лана Ежова

– Срежу тьмой.

– И слуги будут шептаться, что принц спит отдельно от невесты, – парировала я.

Минуточку! Почему возражаю? Будто хочу спать с ним в одной комнате! Он благородный мужчина, пусть решает проблему.

В дверь деликатно постучали.

– Войдите, – разрешил Ярвуд.

В комнату торопливо скользнул Даньяр, степенно вплыли слуги с подносами, наполненными едой.

– Ваше высочество, вы просили принести обед, – угодливо произнес старик.

Учел ошибку, и теперь свои подсказки подает в виде якобы приказов принца.

– Благодарю. Оставьте нас, – велел Ярвуд.

Обед оказался вкусным, но при этом несколько экзотичным: длинная, похожая на змею запеченная рыба, щупальца осьминога под белым соусом, салат из алых водорослей и пряных трав, голубая икра и огромное блюдо овощей и фруктов. Запивали мы все это великолепие кисло-сладким розовым соком.

Но прежде каждое блюдо я проверила специальным артефактом.

Ярвуд удивился:

– Зачем? Тьма говорит, яда нет.

Отложив оставшийся прозрачным кулон, объяснила:

– Пища, которую впервые пробуешь, может не подойти. Аллергия порой хуже отравы.

Еще свежи воспоминания о том, как распухла в ресторане баронесса Гримлих, отведав модных заохийских моллюсков!

Закончив обедать, мы вызвали слугу с помощью сонетки, благо даже на экзотическом корабле островитян есть нечто незыблемое.

Когда слуги унесли посуду, Даньяр остался и рассказал, с кем Ярвуду придется столкнуться на корабле. Настоящий принц знал весь офицерский состав, имен предстояло запомнить немало.

– А я? Кого нужно знать мне?

Для себя решила, что самые важные – это капитан, лорд Гайрун, и его старший помощник, господин Летиан.

– А вам, леди Горейская, лучше не выходить лишний раз из каюты, – посуровел Даньяр.

– Почему? Дышать морским воздухом полезно, – подавив возмущение, мило улыбнулась я.

– Долго объяснять, – уклончиво ответил Даньяр.

Ладно, настаивать не хочу, тем более есть вещи поважнее – член команды, который искал в таверне профессионального убийцу. Что, если он попытает счастья сам? Ярвуд с ним справится, но лучше найти негодяя раньше.

Старик внимательно выслушал все, что рассказал мне Тодор. Приятно, что не уточнял, можно ли ему верить: воздушник пользовался уважением.

Увы, ничто не указывало на островитянина, который желал Альмавьеру смерти.

– Это может быть любой офицер, – расстроился Даньяр. – Естественно, подкупил его ваш дядя…

Слуга резко оборвал мысль, будто чего-то испугался. Чего?

О… А ведь он сказал «ваш дядя», хотя мы были наедине! На миг Даньяр забыл, что рядом фальшивый принц! Забавно.

Когда слуга ушел, я вытащила из чемоданов несколько нужных в путешествии вещей и закрылась для омовения. Шикарная ванна и пахнущее фруктами мыло – это нечто, они немного примеряют с некоторыми неудобствами.

Несмотря на жару, вышла я в халате поверх ночной сорочки. Не сниму его даже в кровати!

Приоткрытая дверь кабинета позволила рассмотреть, как Ярвуд пытается сделать себе ложе из стульев. Сиденья были немного выпуклыми, и это создавало неудобство. А ведь даже самый сильный маг и воин должен высыпаться, чтобы не пропускать удары врагов…

Вздохнув, позвала тихо:

– Ваше высочество, в кабинете невозможно спать, устраивайтесь на кушетке.

Кромешник не стал спорить, вернулся в спальню с подушкой и простыней.

– Кстати, я могу называть вас домашним именем, чтобы не оговориться? Можно сократить его как Аль?

Подходит и Алессандру, и Альмавьеру.

На лице кромешника промелькнула растерянность.

– Алем называла меня мать. Тогда пора и на «ты» перейти?

– Переход на «ты» не обещаю, – тихо отозвалась я. Глядя, как он откинул с лица длинную алую прядь, поинтересовалась: – А вы похожи на отца или на мать?

Ой… Может, зря я задала столь личный вопрос? Тем более человеку, который последний раз видел родителей несколько веков назад?

– На мать. Ее волосы – как летний закат, – спокойно отреагировал кромешник. – А русые волосы отца похожи на колосья спелой пшеницы.

Двести лет… Он говорил о них так, будто видел вчера…

Вскоре Ярвуд ушел, запечатав дверь магией.

После всех треволнений я ожидала в гости бессонницу. Но усталость накрыла как теплая волна, мягко унося в забытье…

Грохот. Я распахнула глаза, сердце колотилось где-то в горле.

– Шмырь, – сдавленно прошептал Ярвуд.

Похоже, кое-кто свалился с узкой кушетки?

Я продолжала лежать неподвижно, притворяясь спящей. Кромешник барахтался, опутанный простыней.

Почему-то стало смешно. Стараясь ровно дышать, я вслушалась в возню рядом. А затем стало не до веселья: Ярвуд плавно поднялся с пола. Между половинками шторы проникало достаточно света звезд, чтобы рассмотреть моего соседа.

Он спал обнаженным!.. Не до конца, разумеется: на нем были легкие светлые брюки. И все же…

Я видела боевых магов голышом, но на операционном столе. Чаще всего до моего лечения на них живого места не было. А сейчас… сейчас я впервые могла разглядеть вблизи образчик мужской красоты.

Рельефный, словно вылитый из металла торс, необъятные плечи, сильные руки. А уж четко обрисованные кубики на животе… И косые мышцы, плавно уходящие под пояс штанов…

Мускулы спины напряглись как тетива, когда Ярвуд потянулся к брошенной на пол простыне. Черный узор на лопатке – длинный стебель с шипами, пересеченный молнией – шевельнулся в такт движению. Нет, словно живая, татуировка поползла на плечо!

Я стиснула зубы, чтобы не ахнуть. И вдруг представила, как эти сильные руки поднимают меч. Как властно и при этом бережно обнимают. Как…

Хватит!

Вот шмырь… Я же подглядываю!

Зажмурилась, ощущая заливающий щеки жар стыда. Я веду себя неприлично. Непрофессионально. Неправильно. Не… Ох, лучше стереть из памяти то, что я видела!

Я ровно дышала, не подсматривая даже сквозь ресницы, как он ходил по каюте. Лежала так, пока Ярвуд… нет, Аль, надо называть его по имени даже мысленно… не вернулся на кушетку.

Боги, поскорее бы утро и вообще Заохия!

* * *

Утро началось с жуткого открытия: я плохая целительница! Я знаю, как быстро убрать последствия отравления или подавить утреннюю тошноту беременных, но ничего не могу поделать с морской болезнью!

И хуже всего, она началась у меня.

– Все еще плохо? – с неприкрытым сочувствием спросил Ярвуд. Точнее, Аль.

Я лишь застонала, прижимая ладонь ко рту.

Кромешник исчез и вернулся минут через двадцать, с мокрыми от морских брызг волосами и с деревянной чашкой.

– Пейте. Медленно небольшими глотками.

Отвар пах чем-то горьким.

– Что это?

– Средство от качки.

– Спасибо.

Наши взгляды встретились, и в его глазах – обычно таких непроницаемых – мелькнуло что-то… нежность? Ох, чего только не привидится девушке с фантазией!

Спасаясь от глупой, несвоевременной мысли, я рассмеялась.

– Что? – Ярвуд вскинул черные брови.

– Сапожник без сапог. Теперь я понимаю это выражение!

– Говорите так,