Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Из-за меня свет рога погаснет.

– Глупости. Он теперь устойчив. Если кому и владеть этим оружием, так это тебе.

По-моему, я наименее достойный персонаж из всех, кому его можно доверить. И наименее нуждающийся в отмщении. Лорд Теней разрушил жизни моих любимых, разлучил их с родными, уничтожил всю надежду в их мире.

«Не всю», – думаю я, глядя на своего лучшего друга.

Надежда может быть хрупкой, но в правильном окружении она способна стать сильнейшей вещью во вселенной. Я принимаю сияющее оружие, и, когда моя ладонь сжимает рукоять, парящий рог разгорается ярче.

Ашер улыбается шире прежнего. Я лучусь улыбкой в ответ и обнимаю его. Мы стоим рядом, купаясь в мерцании углей и блеске клинка, готовые к новому приключению.

«Я одержу победу в этой войне ради тебя», – безмолвно клянусь я ему.

Глава 17

Утро перед нашим отбытием серое и холодное. Пустынные мокрые утесы блестят, как черные алмазы. В небе клубятся облака и густыми лоскутами плывет туман. Изменчивое море внизу хищно ворочается, темная вода плещется вокруг выщербленных каменных глыб. Ветер дует слабо, но непрерывно, посыпая мои щеки песком и солью и нашептывая мрачные обещания о том, что ждет впереди.

По спине у меня бегут мурашки – не от страха, а от восхищения. Дальний полет может обернуться катастрофой для любого из моих друзей (не говоря уже о лишенной магии мне), но красота этой сцены, предвещающей беду, просто… бесподобна. Я бы не придумала пейзажа лучше, если бы попыталась.

– Прекрасное утро, да?

Ко мне подходит Ашер. Я хмурюсь – язвительность ему не свойственна, – но, обернувшись, вижу, что его загорелое лицо сияет. Он останавливается рядом со мной под сводом пещеры и вглядывается в ветреную даль с выражением, близким к благоговению.

– Ты серьезно, – говорю я полувопросительно.

– Ты же согласна, что это вид великолепен?

– Ну да, но я вроде как ненормальная.

Большинство людей ужасала бы предстоящая борьба со столь яростной непогодой. Вален точно не в восторге. Он вышагивает вдоль края утеса, подняв руку, чтобы оценить направление кружащих воздушных потоков.

Ашер посмеивается.

– Я бы не сказал, что предвкушаю перелет, но я способен оценить красоту этого места.

Прежде чем я успеваю ответить, возвращается из дозора Рекса в облике полярной крачки. Она снижается, раскинув крылья, тело у нее искажается и меняется, ноги вытягиваются до обычной длины и снова начинают напоминать кошачьи. Она приземляется напротив Ашера, мрачно смотрит на нас и сообщает:

– На побережье не пусто. Взвод солдат Залора приближается с востока.

Лицо Ашера темнеет.

– Какие будут приказы?

Я моргаю, когда осознаю, что обращается он не к Валену, а ко мне.

– Нам нельзя тратить время. – Все склоняются друг к другу, слушая мои распоряжения. Меня пронзает блудным земным воспоминанием о том, как мы с соседскими детьми мультяшно сбивались в кучу, когда играли в американский футбол в парке у дома. Улыбка, безумно неуместная в этой ситуации, касается моих губ. – Цендриону придется сделать нас невидимками прямо на материке.

– Разве мне не стоит беречь магию? – спрашивает дракон.

– Мы бережем ее для чрезвычайных случаев, и я уверена, что скрыться от теневоинов – чрезвычайно важно, – сухо отзываюсь я. – Если они нас заметят, нам придется добавить войско Залора в основной Список Причин Для Беспокойства.

Цендрион приседает. Я пытаюсь забраться ему на спину, но онемевшие пальцы соскальзывают с его чешуи. Кисти ломит от холода. Я пытаюсь их согреть, сжимая кулаки. Плохая идея. Ломота растекается по сухожилиям и запястьям.

Вокруг моей талии обвивается сильная рука, задевая кинжал единорога, закрепленный у меня на бедре. Я поднимаю взгляд на Валена. Они с Цендрионом обмениваются короткими кивками, и тот распластывается на полу пещеры. Вален без усилий подхватывает меня и забирается по вытянутой передней лапе дракона.

– Все в порядке, сама справлюсь, – настаиваю я, хотя Вален уже опускает меня между крыльями Цендриона.

– Я знаю. – Обожаю его за эту ложь. – Но нужно поторопиться.

Рекса снова преображается, становясь снежной амфитэрой – безногой крылатой рептилией. Обтекаемое тело сможет легко преодолевать ураганы, а пушистая белая шерсть согреет и ее, и Ашера.

– К-кольца, – выдавливаю я сквозь стучащие от холода зубы. И поднимаю правую руку, на которой блестит передатчик с аккумулятором. Ашер и Вален надевают свои.

Тело Цендриона подрагивает от почти беззвучного рычания, и Солера тускнеет. Я с нетерпением жду, когда погружусь в темномагическую невесомость и бесчувственность. К сожалению, на этот раз после обращения в тень холод и боль остаются со мной. Не такие острые, как прежде. Похожие на воспоминания – они будто реют где-то неподалеку, готовые врезаться в меня, если я подумаю о них подольше.

Я изо всех сил стараюсь не думать о боли. Но, разумеется, думая о том, чтобы о чем-то не думать, начинаешь думать об этом еще больше. Воображаемая боль в руках расползается по предплечьям.

Ненавижу свой мозг.

Боль резко становится настоящей. От холода режет в груди, кисти горят. Одним рывком я обретаю телесность. Цендриона болтает в воздухе. Возмущенный выкрик Фир'тала и тревожная трель Рексы говорят мне о том, что они тоже обрели прежнюю форму.

– Что случилось? – одновременно спрашивают Вален и Ашер.

Несмотря на завывание ветра, я слышу их голоса ясно благодаря связному кольцу. Цендрион наклоняет голову. От потрясения его темный зрачок за прозрачным третьим веком истончился до невидимости.

– Я держал заклятие, как вдруг мои нити… изогнулись, – рычит он. – Не знаю, как это описать. Я никогда прежде такого не чувствовал. Они перекрутились, и я не справился и отпустил чары.

Я озираюсь. Мы достигли крайних небольших островков. Они парят в воздухе, под их неровными коническими основаниями мечется на ветру лоза. Верхушки щетинятся растениями.

– Нас все еще видно с земли, – начинает Вален, прищурившись и глядя назад, на исчезающий южный берег, – но я думаю…

Бух! Поток тьмы летит откуда-то сверху и разбивается о крыло Цендриона. Тот ревет и кувыркается в воздухе. Нас с Валеном выбрасывает в небо. Я барахтаюсь в свободном падении и машу отчаянно ноющими руками.

От испуга поле зрения у меня сужается. Я не свожу глаз с быстро надвигающихся белых бурунов, но смутно вижу возникающие вокруг нас темные пятна. Непроглядно-черные тела. Тенечудища.

Что-то врезается мне в грудь, выбивая из нее воздух. Я корчусь в когтях неведомой подлой твари, что в меня вцепилась.

– Успокойся, – звучит голос Цендриона. – Это я.

Его передние лапы сжаты вокруг моего туловища. Он ныряет и устремляется к морю. Вытянув