Убей любимых - Л. Э. Харпер

– Это не значит, что ты мне нравишься, – говорит она заносчиво, оставляя меня на границе низко свисающих веток. Прежде чем исчезнуть в лесу, оглядывается через плечо. – Но я перед тобой в долгу за спасение Ашера.

Холод, пронизывающий мои кости, ненадолго сменяется искристым теплом. Я улыбаюсь ей вслед и возвращаюсь к костру, чтобы дежурить вместе с друзьями.

Мы проводим в ожидании между светящимся лесом и блестящим озером два часа, в которые Рекса работает одна. Остальные напряжены, готовы сорваться в чащу при первых признаках беды, – я же нахожу в этом безмолвном бдении странное успокоение. Я верю, что Рекса сделает все как нужно. И, если не ошибаюсь, она сейчас учится верить мне. Разговор, что сблизил нас, пусть и ненадолго, напоминает мне о чем-то. О ком-то. О человеке, чьи лицо и имя ускользнули из моей памяти, но чье незримое присутствие в закутках души меня согревает.

Пока я любуюсь лунами на небе, в моей памяти восходит забытая луна родной планеты. Далекое эхо вины – или это грусть? – разносится по моему сердцу. Я не настолько горда, чтобы не признавать, что Земля была по-своему прекрасна.

Нет, беру свои слова назад. Я более чем настолько горда. Я никогда не признаю такого вслух, но самой себе признаться способна.

Возможно, когда я вернусь, стоит поменьше зацикливаться на переживаниях об издании, договорах и правках. Возможно, стоит обратиться к истокам, к тому, почему я вообще начинала писать.

Я изливала на страницы свою душу – слишком много души, что могло отчасти стать причиной того, как мы переплелись с Кайлой, и перенести меня сюда. Я выплескивала свою сокровенную правду, густыми чернилами ложившуюся на красиво переплетенные листы, потому что надеялась сказать что-то значимое – для кого-нибудь, где-нибудь. Надеялась через свои слова обрести с кем-то связь.

Прежде чем я с головой погружаюсь в свои мутные земные воспоминания, сквозь спутанные ветви шорей проливается потусторонний свет. Рекса возвращается. А за ней, выходя из леса, выбираясь из легенд в настоящий мир, шагает единорог.

У него длинные тонкие ноги. Грива облаком колышется в воздухе. Блестящая белая шерсть горит частицами золота и серебра, огня и звезд. Во лбу сияет рог почти в метр длиной, с алмазно-острым кончиком. Он затапливает все вокруг мягким свечением.

У меня захватывает дух от этой непринужденной красоты. Единорог застывает у кромки деревьев, Рекса же идет дальше, возвращаясь к нам. Мы сбиваемся вместе, охваченные благоговением.

– Хорошая новость в том, что я нашла единорога, – сообщает очевидное Рекса. – Плохая – в том, что прежде чем помочь, он хочет вас оценить. Слишком много людей отнимали их рога со злым умыслом. Я прошла проверку, но вас она тоже ждет.

– Без проблем, – говорю я, уверенная, что мои любимые пройдут испытание блестяще.

– Проверка немного пугающая, – предупреждает Рекса. – Она кажется опасной, но никакого вреда не причинит. Если только вас не сочтут недостойными, тогда не свезло.

В мой разум просачиваются сомнения, подтапливая уверенность. Моих любимых точно признают достойными, к ним вопросов не возникнет. Я же, напротив, ходячая катастрофа.

– Буду первой, – шагаю я вперед. Если что-то и пойдет не так на этом этапе плана, то из-за меня.

Когда я обхожу Рексу, она хлопает меня по плечу.

– Эй!

– Просто будь собой, – говорит она, – и все будет в порядке.

Быть собой я как раз и боюсь. Кайла – героиня, а не я. Я могу сколько угодно притворяться хорошей и храброй, и из-за отсутствия магии в моей душе ни один чтец мыслей не увидит ужасную обличительную правду. В притворстве я преуспела. Я годами училась ему на Земле. Черт, я провела даже Рексу.

Но почему-то сомневаюсь, что моя завеса лжи выдержит испытание единорога.

Тот уже приближается, стуча изящными раздвоенными копытцами, и встречает меня на полпути между деревьями и водой. Ноги у меня налиты свинцом. Я чувствую себя так, будто стою на эшафоте. Если я сейчас провалюсь, как проваливалась во всем и всегда, что будет с остальными? С Солерой?

Со мной?

Переливающиеся глаза прикованы к моим. От этого полуночно-синего взгляда веет безвременьем. Узкая голова единорога склоняется мучительно плавно, будто замедленно падающий топор палача.

Я не отступаю, потому что провал недопустим. Ограненный кончик рога замирает над моим встревоженным, частящим, недостойным сердцем.

Мы стоим так мгновение, стоим вечность, создание света и создание тьмы, лицом к лицу.

Потом рог пронзает мою грудь.

Глава 16

Я не чувствую боли от того, что меня пробивает сияющий рог. Моя грудь вздымается, я тяжело дышу от страха, но рог неуклонно продвигается к центру моего существа.

– Позволь заглянуть в твое сердце.

С моих губ слетает прерывистый выдох. Бесплотный голос единорога разносится во мне, бежит от сердца к мозгу, как волны по зеркальной глади пруда.

– Моя магия нужна тебе для корыстных целей? – спрашивает единорог.

«Нет», – думаю я, не находя в себе сил заговорить. Соединивший нас рог передает мой ответ. Нити света пульсируют в спиральных прожилках костяного нароста, будто испускающие электрические импульсы нейроны.

– Твоя магия нужна мне, чтобы спасти друзей.

– Почему ты хочешь их спасти?

Сердце отбивает барабанную дробь у меня в ушах, безнадежно пытаясь увернуться от взыскующего рога. Меня поражает глупость вопроса, ответ на который очевиден, но я догадываюсь, что не увеличу свои шансы, если скажу об этом.

– Потому что я их люблю.

Солера вокруг меня блекнет, цвета сливаются друг с другом и мешаются в урагане света и магии. Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на это, но буря продолжает бушевать за моими опущенными веками. Потом я вижу Ашера и Рексу. Тоска и нежность бьются у меня в груди, стискивая погрузившийся в нее рог.

– Если я спасу их, если совершу хотя бы одно доброе дело… то, может быть, смогу расплатиться за все недоброе, что сделала в жизни.

– Значит, ты хочешь искупить грехи, – заключает единорог. – Что из содеянного тобой требует искупления?

Картина перед моими глазами становится отчетливей, отвлекая меня от попыток защититься. Мы с Ашером и Рексой смеемся и болтаем, теснясь перед моим компьютером, на котором идет дурацкий мультфильм из восьмидесятых.

Погодите. Что-то не так. Это не видение. Это воспоминание, более яркое, чем все те, что являлись мне с тех пор, как я оказалась в этом мире. Я вижу Землю. Своего лучшего друга с Земли, свою кузину и себя. Единорог выловил самые сокровенные желания из моей души и выставил их мне