Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

сказал: Пиши «Собственность Кати», а он затрясся, сказал, что это нарушение этики, и написал «ПРОСТИТЕ». Кстати, где Костик? Я хочу его поблагодарить. Гипс отличный, лёгкий, дышит. Я в нём даже летать смогу!

— Ты в нём даже ходить не можешь, — заметил Алекс. — Ты на костылях.

— Это временно!

Я подошла, наклонилась и осмотрела гипс профессиональным взглядом. Ровный. Чистый. Костик, при всех его талантах к путанице пробирок, гипс накладывать умел. И надпись «ПРОСТИТЕ» поперёк щиколотки была, пожалуй, лучшим, что он мог написать.

— Так, — я выпрямилась и посмотрела на обоих. — Вы оба здесь. Ждите. Я пошла брать отгул.

— Отгул? — переспросил Рей.

— Отгул. Семейные обстоятельства.

И вышла в коридор, оставив их вдвоём. За спиной тут же раздалось: Алекс, она сказала СЕМЕЙНЫЕ? Ты слышал? СЕ-МЕЙ-НЫ-Е!

Завотделением нашёлся в ординаторской, пил чай и перелистывал истории болезней. Он поднял на меня глаза поверх очков и сразу всё понял. Не знаю, что он прочитал на моём лице, может, румянец, может, отсутствующую пуговицу на блузке, может, всё вместе.

— Семейные обстоятельства, — сказала я.

— Те самые… инопланетные женихи? — он хмыкнул. — Которые два месяца держали тебя у телефона?

— Они самые.

— Один рыжий, второй с книжкой?

Я открыла рот, но не нашлась что ответить.

— Костик уже доложил, — пояснил зав. — Сказал, рыжий орёт, брюнет цитирует медицинские справочники, а Екатерина Сергеевна обнимает обоих. Иди уже. Завтра чтоб была на смене.

Я вылетела из ординаторской, чувствуя, как щёки заливает румянцем. Вот же Костик. Трепло.

На обратном пути, в коридоре, меня перехватила Наташка. Она вывернула из-за угла с планшетом в руках, замерла как вкопанная и уставилась на меня, потом на дверь приёмного покоя, откуда доносился голос Рея: А Я ГОВОРЮ, КАТАЛКА САМА!

— Так, стоп, — Наташка перевела взгляд с меня на дверь, с двери на меня. — Это ОНИ⁈ Те самые⁈ Один уже в гипсе⁈

— Наташка, я всё расскажу. Завтра. На пересменке.

— Катька! — она прижала планшет к груди. — Ты хоть скажи, какой из них который?

— Рыжий это Рей, — я кивнула на дверь. — Брюнет Алекс. Всё, я побежала.

— Рей и Алекс, — медленно повторила она. — А вместе они… Катька, ты вообще…

Но я уже шла к выходу. Завтра. Всё завтра.

У входа в приёмный покой меня уже ждали. Алекс стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно на дождь. Рей балансировал на костылях, пытаясь дотянуться до автомата с шоколадками.

— Такси у входа, — сказал Алекс, оборачиваясь на звук моих шагов. — Я вызвал, пока ты отпрашивалась.

— Надеюсь, в такси есть место для гипса, — проворчал Рей. — Или меня посадят в багажник?

— Посадят на заднее сиденье, как почётного пассажира с переломом.

— Почётного звучит хорошо. Поехали.

Таксист попался молчаливый. Он глянул в зеркало заднего вида, хмыкнул, то ли над гипсом, то ли над нашими лицами и включил радио. Оттуда полилось что-то про любовь и розовые облака. Рей немедленно заявил, что земные такси слишком маленькие, что он тут как в грузовом отсеке, и вообще пусть он в следующий раз сам поведёт.

— У тебя нет земных прав, — заметил Алекс.

— Я пилот! Я могу вести всё, что движется!

Я слушала их перепалку, смотрела на серые улицы за окном и улыбалась. Сегодня утром я ехала по этому же маршруту на автобусе. Одна. Смотрела в телефон и ждала сообщения, которого не было. А теперь сзади орёт рыжий нахал в гипсе, а рядом сидит учёный, который только что за ширмой доказал: он не святой. Моя жизнь определённо стала налаживаться.

Такси высадило нас у моего дома, в лужах отражались окна, мои, соседские и жёлтый свет уличного фонаря. Мы стояли втроём на мокром асфальте: я с сумкой через плечо, Алекс с непроницаемым лицом и Рей на костылях, который немедленно задрал голову и принялся считать этажи.

— Пятый? Док, у тебя лифт есть?

— Есть. Но он не работает.

— Третий месяц, — уточнила я. — Добро пожаловать в земные реалии.

Рей перевёл взгляд на лестницу, потом на свой гипс, потом на Алекса.

— Брат. Ты же меня донесёшь?

— Я донесу твой костыль, — сказал Алекс. — Остальное сам.

— Это дискриминация по признаку перелома!

— Это мотивация не прыгать через бордюры.

Я засмеялась и первой шагнула к подъезду. За спиной Рей ковылял по ступенькам, громко возмущаясь, что в его мире лифты работают всегда, а Алекс нёс оба костыля и один раз всё-таки подставил плечо, когда Рей чуть не загремел обратно. Я не оборачивалась. Я слушала их голоса и думала: вот так теперь будет всегда. Шумно. Хаотично. И моё. И это не лечится.

Квартира встретила нас тишиной и запахом кофе Турка стояла на плите, покрытая тонкой коркой убежавшей пенки. Я глянула на часы, прошло меньше двенадцати часов с тех пор, как я стояла на этой же кухне и смотрела в тёмный экран телефона. Всего двенадцать часов. А ощущение, будто жизнь перезагрузилась.

Рей доковылял до дивана и рухнул на него, вытянув загипсованную ногу.

— Всё. Я дома. Док, у тебя одеяло есть? Я хочу завернуться и лежать.

— Есть. Но сначала ужин.

Я открыла холодильник. Два стейка, которые купила неделю назад на случай если захочется чего-то вкусного. Случай настал, только теперь нас трое.

— Два стейка на троих? — Рей заглянул в холодильник через моё плечо. — Катя, это не ужин, это закуска!

— Значит, поделим, — Алекс уже закатывал рукава. — У тебя есть картошка?

— Есть.

— Тогда будет ужин.

Рей вызвался помогать, но был торжественно усажен на диван после того, как чуть не уронил сковороду костылём. Он не обиделся, вместо этого принялся руководить процессом, комментируя каждый наш шаг.

— Соли больше! Перца тоже! Катя, ты режешь слишком тонко! Алекс, ты переворачиваешь слишком рано!

— Ты можешь помолчать? — спросил Алекс, не оборачиваясь.

— Нет. Молчание это не моя опция.

Через полчаса мы сидели за моим крошечным столом. Перед каждым дымилась тарелка с мясом и запечёнными овощами. Рей немедленно попытался стащить кусок с тарелки Алекса. Алекс перехватил его вилку своей.

— У тебя свой есть.

— Мой уже кончился!

— Ты его ещё не начинал.

— Это неважно!

Я