(не) желанная жена офицера Басманова - Анна Арно

— Н-не передумаю, — дышу прерывисто, чувствуя, как его головка начинает распирать мою чувствительную плоть. — Н-не остановлю…

Сама себе не верю. Но я действительно вот так без сомнений сейчас отдаюсь Басманскому дьяволу?

Еще недавно он ведь казался мне едва ли не худшим злом на земле. А теперь…

А теперь я понимаю, что вовсе не он был злом. И много от чего он попросту хотел меня уберечь. В том числе от своей семьи. А я не понимала.

Он всегда… оберегал меня. Как эдакий дикий ангел хранитель. И даже сейчас…

Я чувствую, насколько напряжено его огромное мощное тело, сколько там сдерживаемой силы, но при этом каждое его прикосновение настолько бережное, что мне совсем не страшно от того, что сейчас произойдет.

А произойдет уже неминуемо, ведь я чувствую, как его горячая плоть проникает в меня, распирая меня изнутри.

Но я отчего-то совсем не боюсь. Я ведь и правда рядом с Бесом вообще ничего не боюсь. И его самого — тем более.

По сути так и было с самого детства. Я единственная могла бросаться на него с проклятиями и кулаками и ничего мне за это не было. Тогда как даже самые старшие жители нашей деревни всегда с большим уважением относились к моему Бесу, ведь он всегда старался всем помочь.

Так странно…

Мой Бес.

Мой первый и единственный мужчина — Бесо.

У сейчас меня будто бабочки в животе от предвкушения нового опыта.

Или… дело вовсе не в нем. А в том, кто именно это со мной делает?

Ведь мне нравится абсолютно все, что он делает.

И как смотрит на меня.

Как пахнет.

Как говорит.

Голос его люблю.

И то, насколько мне рядом с ним хорошо, и безопасно.

Еще оказывается я люблю как он прикасается ко мне.

И просто, когда он рядом люблю…

Я даже глаза невольно распахиваю шире, когда между ног на краткий миг вспыхивает боль, но даже она не способна заглушить невероятное осознанное, что осенило мою бестолковую голову только сейчас…

Глава 51. Неприлично счастливый Бесо)

Блядь, мне страшно.

Что она творит со мной?

Я ведь раньше и определения такого не знал толком — страх. Но сейчас держу ее такую хрупкую в объятиях и боюсь лишнее движение сделать, чтобы не причинить ей боль.

И при этом не сорваться пиздец каких усилий стоит. У меня все тело болит, как от самой жестокой тренировки, настолько приходится каждую мышцу напрягать, чтобы сдерживать себя.

В волосы ее красивые зарываюсь ладонью и… делаю осторожный толчок бедрами.

Маша вдруг глаза свои потрясающие распахивает, а в них такое что-то… чего я до этого никогда и не видел.

Замараю тут же.

Походу все. Преграда преодолена.

— Больно, милая? — хриплю я с придыханием, готовый кончить прямо вот так на входе, от одного только осознания, что все же стал ее первым.

Однако то, что ей явно сейчас больно, не позволяет расслабиться. Как безумный глажу пальцами ее шейку, будто пожалеть ее хочу так. Иначе не знаю нихуя, что вообще в таких ситуациях делать.

Маша дышит как-то поверхностно, а взгляд мечется по моему лицу, будто она и вовсе видит меня впервые.

Ну всё, хана?

Щас скажет, дело сделано, и я тебя больше знать не желаю, бестолковый ты Бес.

Или ей больно настолько?

Блядь, ну конечно! Мой размер ведь никак не подходит для миниатюрных девственниц! Может ей и вовсе плохо?!

— Только не молчи, Машунь, — шепчу, касаясь ее кончика носа своим, и боюсь, что сотворил что-то непоправимое. — Давай на этом остановимся. Может скорую?

Но она вдруг подается ко мне, обнимает меня за шею и на ухо мне шепчет:

— Лучше пожарную.

— Эээ… зачем? — туплю я.

— Потому что у меня все горит внутри, — выдыхает вдруг нетерпеливо, вынуждая каждый волосок на моем теле подниматься. — И если ты сейчас ничего с этим не сделаешь, я просто взорвусь…

— Боже, Маша… — стону я, пытаясь сдержать реакцию на эти ее слова.

Как же она умудряется меня на этих эмоциональных качелях постоянно катать? Никому ведь и близко не удавалось меня из равновесия выбить. Но она…

Губки ее дерзкие ловлю и принимаюсь осторожно входить в нее глубже.

Она стонет прямо мне в рот. И уже не от боли явно. Я слышу это.

Заметно, что еще напряжена немного. Но с каждым моим толчком будто раскрывается мне навстречу, постепенно расслабляясь в моих руках.

И пальчики ее будто отмирают на моих плечах, снова пускаются в безотчетное путешествие по моему телу. Будто изучают меня, исследуя каждую мою мышцу, каждый шрам и родинку.

— Обожаю тебя, Машенька, — хриплю я, едва оторвавшись от ее губ, и спускаю голодный поцелуй по ее шее.

Маша вся выгибается в моих руках, и даже слегка бедрами мне навстречу начинает подаваться, просто с ума меня сводя своими вроде неопытными, но такими искренними движениями.

— Моя девочка, — шепчу я, упоенно покрывая ее шелковую кожу жадными поцелуями. — Только моя теперь.

— А ты — мой, — шепчет она вдруг в ответ, и у меня аж член пульсирует от звука ее голоса.

— Скажи еще, — прошу я, накрывая ее острый сосочек нетерпеливыми губами, ускоряя движения бедрами.

— Ммм… — стонет она протяжно, давая понять мне, что уже на грани. — Ты — мой, Бесо, — выдыхает она, в мои волосы и голову мою к себе притягивает, снова в губы меня целует.

Моя Машенька.

Неужели это всё на самом деле сейчас?

Я ведь и мысли не допускал. Но где-то глубоко в душе мечтал о ней…

И теперь просто с ума схожу от этих ее поцелуев ласковых, от удовольствия слышать ее голос обессиленный желанием, чувствовать ее напряженное от возбуждения и такое хрупкое тело под собой, и входить в ее влажную плоть до предела.

Как же я люблю ее. Так сильно, что больше ни о ком и думать не могу.

Вот только…

Кажется я совсем забыл сказать об этом ей.

Отрываюсь от ее сладких губ только чтобы исправить свою оплошность, но она тут же шепчет горячо мне в рот:

— Мой мужчина. Единственный и… ммм!.. — кажется она уже готова кончить, и сама ловит ритм, чтобы скорее получить удовольствие.

Да и я просто на пределе от одних этих слов ее.

— Скажи еще, радость моя, — прошу я хрипло, ускоряясь, настраиваясь на тот ритм, что она требует.

— Ах! — взрывается она вдруг