Свидание со смертью - Келли Криг

а не тем змеем, коим он оказался на самом деле. Но я также не хотел, чтобы Хелена знала: победа Седрика означает мою гибель и проклятие. У нее и без того хватало поводов для тревог.

— Не показывай Йоханну, что ты знаешь, кто он такой, — перевел я тему, — и что бы ты ни делала, не упоминай Мефистофеля.

Лицо Хелены посерьезнело, и она кивнула, давая понять, что приняла мое предупреждение близко к сердцу. — Сказано так, будто ты рассчитываешь, что мы еще увидимся. Я имею в виду Йоханна.

По всей вероятности, нет.

— Я не стану гадать, что будет дальше, — вновь ушел я от ответа, в сотый раз надеясь избавить ее хотя бы от капли страха, с которым ей и так приходилось бороться. — Но я точно знаю, что тебе пора домой.

— Домой, — повторила она, а затем добавила со вздохом: — Точно. Эм. У меня… есть еще один вопрос. Если… ты не против.

Я сделал приглашающий жест рукой, заранее догадываясь, о чем она спросит — и мое предчувствие оправдалось.

— В том ресторане, — произнесла Хелена, — Седрик пытался… договориться с тобой.

Моя душа сжалась вокруг костей, натягиваясь от нежелания отвечать.

— Он намекал, что есть способ… избежать моей смерти. По крайней мере, я так это поняла.

Чертов Седрик.

Мне совершенно не хотелось заводить с ней этот разговор. Он принес бы лишь боль — нам обоим.

И все же она заслуживала объяснения.

— Моя роль, — сказал я, — традиционно передается добровольно. Человек должен охотно согласиться занять место нынешнего жнеца, принеся присягу. В обмен новый жнец получает возможность за время своей службы пощадить одну-единственную жизнь — даже Обреченного.

— Йоханн, — произнесла Хелена, — ахнул, когда я упомянула, что Седрик пытался торговаться с тобой за мою жизнь. Он сказал что-то вроде: «Теперь я понимаю». Это… о чем-то тебе говорит?

Нет. Но лишь потому, что я не помнил собственного прошлого. Я знал лишь факты своей нынешней реальности.

Может быть, Йоханн что-то понял обо мне — и тогда его недавние слова обретали куда больший смысл. Не то чтобы я понял, что именно он имел в виду, но хотя бы то, зачем он вообще их произнес.

Пусть догадывается обо мне сколько душе угодно. Лишь бы оставлял меня в блаженном неведении.

— Седрик, — продолжил я, — судя по всему, пронюхал об этой детали моего положения. Я полагаю, он хочет, чтобы я добровольно передал ему свою роль с тем расчетом, что он отдаст свое единственное помилование тебе. Заключить с ним такую сделку означало бы поверить на слово, что он выполнит свою часть уговора. Учитывая же, что в тот момент право помилования принадлежало бы ему, а не мне, я…

— Вот почему ты сказал, что не доверяешь ему и он не сдержит обещания.

Я промолчал. Потому что она была права.

— Но… — осторожно начала она, и ее губ коснулась едва заметная улыбка, — это значит, что хотя бы на секунду ты действительно рассматривал этот вариант. Переговоры с ним.

Правда ли это? Боже… неужели?

— Только я не понимаю, — сказала она. — Что бы стало с тобой в таком случае?

— Я бы ушел дальше, — быстро ответил я.

— Ты имеешь в виду, что отправился бы в один из тех котлов? То есть… умер бы? Эм. Насовсем?

— Да, — бросил я, надеясь, что мы сможем закрыть эту тему — весь этот разговор.

— Ты этого не хочешь, — догадалась она.

— Мне нравится моя работа, — ответил я. — При всех ее недостатках.

Это не было ложью. Хотя слово «нравится» казалось сильным преувеличением.

Она кивнула, словно это показалось ей вполне логичным, и опустила взгляд на землю.

— Хелена, — позвал я, и она подняла голову. Глаза ее заволокла дымка, хотя я не мог быть уверен в причине. Не то чтобы у нее не было поводов для расстройства. — Эта единственная жизнь… Я не помню подробностей, но… я знаю, что уже потратил свою. По крайней мере, я знаю, что ее у меня нет — если вообще когда-либо была.

Она снова кивнула.

— Я так и думала, что именно к этому выводу пришел Йоханн. Что ты уже отдал ее кому-то другому.

— Если бы это было не так, — произнес я, — и она все еще оставалась у меня… знай, я отдал бы ее тебе. После всего… ну, это было бы меньшим из того, что я мог сделать.

Она вспыхнула, и по ее щеке скатилась слеза, хотя она тут же смахнула ее и отмахнулась той же рукой, внезапно смутившись.

— Это… мило.

Мило? До сих пор никто и никогда не называл меня так.

Хотя я говорил чистую правду. Я бы отдал ее ей.

И одному Богу известно, что бы я натворил, если бы думал, что Седрику можно верить на слово…

Но он был крысой. А я был — и останусь — жнецом на веки вечные.

А это значило, что мне нужно отправить Хелену домой, привести чертовы дела в порядок и снова включиться в игру.

— Ты готова? — спросил я ее.

Она снова кивнула. Затем разжала мертвую хватку на ремешке поношенной тыквенной сумочки и опустила руки по швам. Словно жертва, приготовившаяся к закланию…

— Так мне просто… стоять здесь?

Между нами снова повисла тишина. Мне не хотелось говорить ей ни «да», ни «нет». По правде говоря, ей вообще ничего не нужно было делать. Но я не мог вести себя с ней холодно в этот момент, не так, как раньше. Флора, пожалуй, была права насчет моего поведения.

Поэтому я поднял костлявую руку, подманивая Хелену пальцем и стараясь сделать голос как можно мягче.

— Подойди.

Я рассчитывал, что она сделает шаг ко мне, сократит расстояние, разделяющее нас, и мне не придется ловить ее и притягивать к себе, как я делал раньше, словно безжалостный паук, хватающий добычу. Вместо этого Хелена бросилась на меня точно так же, как в том переулке за библиотекой, снова обвив руками мои плечи, словно импульс обнять меня был тем, что она до этого моменты изо всех сил пыталась сдерживать.

Я подхватил ее на руки и в то же движение влил свою темную, холодную сущность в ее грудь, ухватившись за эту солнечную душу — легкие усики изогнулись и оплели ее бледно-золотое естество, а языки тьмы смаковали — упивались — ее теплом.

— Смерть, я…

Она не успела договорить: я слегка сместил ее душу, ослабив ее самую капельку, ровно настолько, насколько было нужно.

Сопротивление, которого я ожидал и о котором предупреждал, так и не