Свидание со смертью - Келли Криг

— Ничего страшного, — ответила я. — Я… доверяю тебе.

Он качнулся рядом со мной, словно мои слова заставили его почувствовать себя не в своей тарелке. Но его беспокойство ничуть не умаляло правдивости моих слов.

— У тебя есть дела, — сказала я. — Верно? Я понимаю. У меня тоже. Надо привести в порядок дела и закончить работу. Утром мне на смену… хотя я пока не представляю, как туда доберусь. Моя машина…

Я принялась тереть ногти и замолчала, потому что он был там. Он всё знал.

— Ты всё еще собираешься идти на работу? — удивился он.

Я нахмурилась и принялась крутить одну из сережек в виде тыквы на Хеллоуин. В конце концов, в его словах был смысл. Зачем возвращаться к работе, если деньги тебе больше не понадобятся? Разве что, в зависимости от того, сколько времени осталось до предначертанного мне финала, мне, пусть и неявно, всё равно придется как-то оплачивать счета.

Конечно, я могла бы исчерпать лимит на всех кредитных картах, вычеркивая пункты из своего списка желаний, но с другой стороны… а что, если я действительно надеялась, что мне удастся выкрутиться? Или что это всё еще возможно?

— Работа меня успокаивает, — произнесла я, и это не было ложью. — Занятость отвлечет меня от дурных мыслей до тех пор, пока я не решу заняться чем-то другим. До тех пор, пока… я снова не увижу тебя. Ведь мы, наверное, не увидимся до самого конца? Верно?

Он не ответил. И это молчание было красноречивее любых слов. Он был Мрачным Жнецом, и теперь, когда для меня существовал четкий план, у него были заботы поважнее, чем нянчиться с детским библиотекарем.

— Я забрал твой телефон, — наконец произвел он. — Возле библиотеки.

Мои глаза полезли на лоб.

— П-правда?

— Он… поврежден.

— Но он работает?

— Твоя мама завалила тебя СМС-сками.

Мама. Я мысленно вздохнула.

— И некий Питер.

Я фыркнула.

— Чего ему надо?

Смотритель опустил на меня свой затененный взгляд.

— Я не читал твоих сообщений. Просто видел имена. Питер — твой босс?

— Ха!

Он склонил голову набок.

Я кашлянула и понизила голос.

— То есть нет. Питер — зануда. Но тебе необязательно знать все подробности. И все же я должна спросить. Раз уж… ты отправляешь меня домой, значит ли это, что ты согласен с планом?

Долгое время он хранил молчание.

Но в конце концов он заговорил:

— Ты умеешь водить машину с механической коробкой передач?



25 ЖНЕЦ

Я вывел Хелену из Священных Залов и повел ее через Лес Нижнего Мира.

Как только мы вошли в мрачный лес, вокруг нее появился едва заметный ореол — легкое свечение, которого она, казалось, совсем не замечала, хотя оно освещало нам путь не хуже мягкого сияния фонаря.

Я то и дело поглядывал на нее, зачарованный и озадаченный этим феноменом, которого раньше никогда ни у кого не наблюдал. Впрочем, ни один живой человек еще никогда не бывал в Нижнем Мире.

Тонкий всеобъемлющий нимб менял оттенки, медленно перетекая из бледно-розового в небесно-голубой, словно северное сияние.

Может быть, цвета отражали ее настроение?

Голубой, подозревал я, означал меланхолию.

Мы шли молча по узкой, серой, похожей на туннель тропинке между корявыми деревьями. Ее взгляд блуждал по сторонам, изучая переплетенные пустые ветви с черными сучьями, бесформенное серое небо и окутывающий нас туман.

На этот раз никаких шуток. Наверное, потому что я сделал ей замечание насчет ее мрачного юмора. Но… я вовсе не хотел заставлять ее замолчать.

Ее привычную болтовню. Возможно, мне удастся выманить ее — настоящую ее — из укрытия.

— Я прихожу в твой мир и ухожу из него через порталы Нижнего Мира, — нарушил я молчание, чтобы прервать тишину.

Обычно тишина меня никогда не тяготила. Безмолвие всегда было моим единственным спутником в этих лесах и во многих моих делах. Но внезапная немота Хелены колола иглами, завязывая мои мысли в тугие узлы беспокойства. За нее…

Угроза от Седрика, возможно, сейчас и была нейтрализована, но в конечном итоге его устранение лишь отсрочило неизбежное — преждевременный уход из жизни, о котором Хелена теперь прекрасно знала.

Песок в ее часах иссякнет очень скоро — возможно, даже до конца дня. А может, и в течение часа…

Должно быть, эту суровую правду трудно переварить, так что, пожалуй, я слишком много на себя беру, думая, будто ее нетипичная задумчивость как-то связана с моими словами.

Каковы бы ни были причины ее погруженности в себя, я все равно не хотел, чтобы она чувствовала себя одинокой, хотя во многих смыслах… она и была таковой.

Смерть всегда была именно такой. Да, я присутствовал, когда она наступала. Но когда гасли огни, оставался только ты сам на сам со своими мыслями. По крайней мере, насколько мне было известно.

И эта прогулка со мной обратно в ее мир — разве не могла она казаться ей дорогой на эшафот?

И потом, оставался вопрос о нашем неизбежном воссоединении.

Несмотря на всю тяжесть этого пути, в душе зудело предвкушение этого сладостного соединения наших душ — хотя этого быть не должно.

Неужели она страшилась этого?

— Значит, как только ты проходишь через портал, — наконец заговорила она, — в этом мире или в другом, в моем, ты просто… кружишься-вертишься куда захочешь?

Я недоверчиво покосился на нее. Потому что… кружишься-вертишься?

Я бы ни за что не назвал свой излюбленный способ передвижения именно так, но у Хелены был свой собственный взгляд на вещи, и кто я такой, чтобы лишать ее этого? Кроме того, я вовсе не собирался поправлять ее, заявляя, что я «перемещаюсь в дыму» или «двигаюсь в тумане» — обе формулировки казались мне одинаково глупыми.

— Вроде того, — пробормотал я.

Хелена потупила взгляд, внимательно глядя под ноги и аккуратно обходя узловатые колена древесных корней, топорщившихся на тропе.

— И ты чувствуешь толчок, — продолжила она, — когда… приходит время кому-то умереть? Ты же говорил раньше, что… не пришел за мной сразу, потому что не почувствовал тяги забрать мою душу?

Я замедлил шаг, приближаясь к порталу, который маячил впереди — зияющей пасти, ведущей обратно в царство Хелены, обратно в ее жизнь, в которой для меня не было места.

— Для Обреченных, — сказал я, — притяжение возникает незадолго до смерти. Для всех остальных душ я ощущаю его после.

— Хм, — задумалась она. — Это интересно,