Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Символ дома, — ответила я. — Похоже на птицу, правда?

— Как знать, — пожал он сухими плечами. — Дерево умерло.

— Оно довольно большое, — заметила я. — Но символ дома не успел сформироваться. Значит, ему было всего несколько лет.

— Пожалуй, — вновь согласился со мной Михаль.

— Так бывает, когда в дерево вливают силу сразу несколько магов, — поняла я. — Когда кто-то верит в хозяина башни больше чем в самого себя.

Он поджал губы, а ветер дернул его за седой чуб. Сколько ему лет? Примерно как моему отцу, хотя его подкосила болезнь. Но и Краса как будто точило что-то изнутри — нервно дернулась щека, заиграли желваки на скулах.

— Вы знали моего отца, — тихо сказала я.

Михаль поднял голову, и острый кадык выступил, как застрявший в горле камень.

— Много дел, Эрика, — сипло сказал он. — Я пойду.

— А мою мать? — наугад спросила я. — Знали?

Его глаза полыхнули такой яростью, что мне стало страшно. Как будто в давно назревшей буре вспыхнула молния.

— Я на нее похожа, правда? — прошептала я.

Михаль улыбнулся, и меня мороз продрал по коже.

— Вылитая, — сказал он.

Обогнув меня, Крас спустился по ступенькам крыльца и деловито направился в сторону ворот, натягивая кургузый кожух поверх нарядной рубашки. Я заторможенно наблюдала, как он подходит к стенам, исчезает на той стороне…

Всего лишь догадки, но картина выглядит такой завершенной.

— Роско! — крикнула изо всех сил. — Держи его! Это он!

Я рванула к воротам и застала уже окончание драки. Роско взял Краса в захват со спины, вывернув ему руки и не давая магичить, а тот норовил вмазать затылком ему по зубам, но бился о грудь.

— Пусти, дурак! — вопил он. — Я за поставками! Отцепись!

Парни окружили их, не решаясь вмешаться, но вперед шагнул Гус, потер ладони друг о друга и шарахнул Михаля по башке магией с обеих сторон.

Я почти услышала колокольный звон, который должен был прозвучать в голове мужика. Хоть бы совсем не оглох.

Крас выпучил глаза, а затем обмяк и потерял сознание. Роско бережно опустил его на землю.

— А что, собственно, происходит? — невозмутимо поинтересовался Гус, спрятав руки в карманы. — Вот чую — пропустил что-то важное.

— А ты где с утра был? — с подозрением спросил Альфи. — Тебя браконьер спрашивал.

— Охотник? — оживился Гус. — Он, случайно, ничего мне не передал?

— Только привет, — ответил Роско и шагнул ко мне. — Ты уверена? — спросил он тихо.

А я мысленно растеклась лужицей: из нас с Роско получается неплохая команда. Он понимает меня с полуслова и выполняет команды на раз. Еще бы я что толковое приказала…

— У меня нет доказательств, — честно ответила я. — Вообще никаких.

— Так-то он сразу ко мне отнесся с предубеждением, — вспомнил Роско, и задумчиво почесал грудь — надо будет потом намазать мазью от синяков. — Все бурчал, что я не корневой маг. Но не слишком ли разрослась его неприязнь?

— Он мстит мне, — ответила я так тихо, что вряд ли расслышал кто-нибудь кроме Роско. — А может, моей маме или отцу.

Что-то произошло, пока я сидела на крыше мертвого дерева. Оно коснулось моей души легонько, как перышком, и да, я была уверена, что злодей — Михаль Крас. Ну, на девяносто процентов.

— А куда он намылился в этой рубашке? — высунула из толпы нос Габриэлла. — За припасами? Так вроде ездил недавно.

— Разберемся, — пообещал Роско, сгребая Краса и забрасывая себе на плечо, как куль с песком. — Давай посмотрим, куда можно его пристроить, а потом, как придет в себя, расспросим. Эрика полагает, что это он строил нам козни, — громко объяснил для собравшихся.

— Ааа… ну, поделом… мало ему наваляли… подозрительный тип…

Переговариваясь, парни вернулись к работе, а я хвостиком поплелась за Роско. Тот зашел в дом, в задумчивости остановился в холле, покрутился туда-сюда с Михалем на плече, а потом спустился по лестнице.

Раньше мы не ходили в подвалы башни — все необходимые припасы хранились в кладовых рядом с кухней. На старых стенах вспыхивали светляки, густые тени дрожали. Я ждала сырости или затхлости, но пахло здесь хорошо: яблоками, летом, смородиновым вареньем.

Мы оказались в комнатушке, заваленной старой мебелью, и Роско, выцепив одной рукой стул, передвинул на свободное место и сгрузил на него Краса. Сплел рунную цепь, чтобы тот не сползал на пол, и Михаль, замычав, поднял голову. Поморгав, недоуменно глянул на Роско, а потом сфокусировал взгляд на мне.

— Эрика, деточка, — забормотал он. — Что случилось? Мы болтали с тобой на крыльце, вспоминали Эдвина Трикса, а потом бах — и этот остолоп пытается повалить меня в пыль.

— Вот мы сейчас и выясним, что произошло, — сурово сказал Роско, взяв второй стул. Он поставил его напротив, повернув спинкой вперед, и сел верхом. — Итак, зачем вы нарисовали руны проклятия?

Крас насупленно посмотрел на него, на меня, а потом высвободил из-под рунной цепочки руку, приложил ее к уху и спросил:

— А?

Глава 15. Зло близко

Допрос не задался — Михаль Крас определенно оглох. Ничего удивительного — клешнями Гуса можно рыбу глушить. Роско бился и так, и эдак, но узник подвала на все вопросы реагировал одинаково.

— А? — спрашивал он, поворачиваясь к нему то одним ухом, то другим. — Не слышно! В голове гудит, будто ос запустили. Я говорю — за поставками шел! А тут ты! А ну, развяжи веревку! Я, между прочим, знаю кой-кого в академии. Все о тебе расскажу! Вот непорядок это, ставить главой черенкового. Должен быть корневой маг. Потому и неразбериха, и суматоха, и скверна чувствует слабину… Эрика, — Михаль повернулся и состроил страдальческое выражение лица. — Пожилого человека к стулу вязать — не стыдно? Ты же лекарка!

Роско вопросительно на меня глянул.

— Ничего с ним не случится, если посидит немножко в подвале, — ответила я.

— Согласен, — кивнул Роско и закрепил рунную вязь так, чтобы зафиксировать руки Краса.

Тот ругался и брыкался, но вскоре затих. Только насупился и сердито смотрел исподлобья.

— А этих рун я не знаю, — восхитилась я. — Удержат?

— Им на боевке учат, — пояснил Роско. — Как раз для допросов. Видишь, он даже пальцами пошевелить не сможет. Не думал, что когда-нибудь это мне пригодится…

— А? — вновь переспросил Михаль, поворачиваясь правым ухом. — Что ты сказал?

— Может, попробовать письменно его допросить? — предложила я. — Он-то пока не ослеп.

— Хорошо придумала, — одобрил Роско. — У меня как раз есть карандаш и тетрадь. На страницах следы от слез, но ты не думай, это не я, это Альфи.

— Заставил мальчика плакать? —