Практика для двоих, или Поцелуй по ошибке - Ольга Ярошинская

— Вы узнаете, на что способен Михаль Крас! Вы пожалеете! — брызгал слюной мужик.

Роско накрыл его куполом тишины, вывернув руны, и Михаль продолжил бесноваться совершенно беззвучно.

— Ого! — восхитился Гус. — Где ты так научился?

— У Альфи подсмотрел, — признался Роско. — Он тебя каждую ночь накрывает, от храпа.

— Какой молодец. А это что за дамочка? — заинтересовался друг, забрав портрет.

— Мама Эрики, — ответил Роско, наблюдая за Михалем, который затих и глядел на них с ненавистью.

— Горячая штучка, — цокнул языком Гус, разглядывая картину. — Не знаешь, она сильно изменилась за эти годы?

Роско пожал плечами и пошел в темное нутро дома следом за Эрикой.

Он не знал, что произошло в семье Трикс много лет назад, но чуял тайну: пропавшая женщина, погибший дом, девочка, выросшая без мамы… Темнота приняла его в пыльные объятия и нехотя отступила, отпрянув от светляка. В подвалы дома сол Вран не допускали никого, кроме членов рода. Если бы туда спустился незнакомец, дом задержал бы его, как минимум. А если бы уловил злые намерения, то и убил.

Но этот дом давно умер и не мог постоять ни за себя, ни за хозяев. Подвалы были не глубоки, и вскоре впереди показалась хрупкая фигурка Эрики. Роско прибавил шаг и, оказавшись рядом, взял ее за руку — холодную, как ледышка.

Эрика вздрогнула, подалась к нему, и Роско крепко обнял ее, прижимая к себе.

— Я пыталась оживить дом, — шепотом призналась она. — Звала его, предлагала магию…

— У нас будет свой дом однажды, — пообещал он.

Эрика всхлипнула, спрятав лицо у него на груди, и его рубашка быстро промокла. Откуда-то издали донеслись крики, но Роско терпеливо ждал.

Они были в небольшой круглой комнате с низким сводчатым потолком, и Роско наверняка собрал башкой всю паутину. Если бы дом прожил дольше, то у него появилась бы и сокровищница, и склад артефактов, и склеп… А ведь именно в нем они, пожалуй, стоят. В доме сол Вран тоже круглая усыпальница, но ее стены покрыты ячейками, словно соты, и в каждой лежит предмет, связанный с умершим членом рода. Здесь не было ничего. Но Роско вдруг казалось, что портрету, найденному в комнате Краса, тут самое место.

А Эрика, наконец, успокоилась, и подняла глаза. Не удержавшись, Роско поцеловал и слегка припухшие веки, и влажные от слез щеки, и губы.

— Роско, — выдохнула она в перерывах между поцелуями. — Что снаружи? Нам, наверное, надо идти…

— Там скверно, — пробормотал он. — А с тобой хорошо.

Даже в пустом склепе мертвого дома. Мелькнула мысль, что целоваться здесь — это кощунство, но Роско быстро ее отогнал. Наоборот: если бы дом мог увидеть, что род Трикс не прервался, то был бы этому только рад. Жизнь продолжается. Жизнь всегда побеждает.

Прохладные пальцы Эрики забрались под рубашку и несмело погладили Роско живот, а ее губы податливо приоткрылись, позволяя целовать их так, как захочется. Интересно, что он сделал такого правильного, чтобы она его не отталкивала? Утешил? Показался особо красивым с паутиной на ушах? Или же здесь темно и безлюдно, прямо как под мостом?

— Эрика, может, признаешься уже наконец? — хрипло попросил Роско. — Ну ясно же, что это ты была со мной сплетенной ночью.

— А если нет? — спросила она.

— А если нет, то и плевать, — решительно кивнул он. — Все равно мне нужна только ты.

Облизнув губы, Эрика отстранилась. Выдохнула, набираясь решимости. И, словно боясь передумать, быстро задрала кофту.

Темное подземелье словно озарило солнечной вспышкой.

Две восхитительные округлости оказались в его ладонях, и Роско сжал их, чувствуя ту самую идеальную упругость и шелковистость кожи. Вершинки быстро затвердели под пальцами, и, склонившись, он покрыл жадными поцелуями мягкие холмики.

— Я тебе вообще-то знак показываю! — пискнула Эрика.

— Знак? А, точно…

Изящная веточка улеглась аккурат под левой грудью, и Роско слегка ее приподнял, вознося благодарность богам.

— Отличное место, — одобрил он. — И цветочек. И… О, боги, Эрика, у тебя просто шикарная грудь!

— Спасибо, — буркнула она, опуская кофту, и в подвале словно стало темнее.

— Роско! — донесся вопль Гуса. — Эрика! Идите сюда!

— Мы ведь поженимся? — спросил Роско, беря ее за руку и уводя из подвала.

— А ты хочешь? — покосилась она на него.

— Да. А ты?

— Ну, это логично в нашем с тобой случае…

— Эрика, я сейчас стащу с тебя эту кофту и буду целовать, пока не скажешь нормальное «да», — пригрозил он.

— Да, я выйду за тебя, — торопливо сказала она.

— То-то же, — хмыкнул Роско. — Но я все равно это сделаю, только немного позже.

— Скверна наступает! — встретил их Гус, бегающий по подвалу туда-сюда как всполошенный гусь. — Парни в панике! Я пойду, хорошо?

Роско с сомнением посмотрел на Краса — не сбежит ли, но Эрика быстро нарисовала руну, которая впечаталась мужику прямо в лоб. Михаль схватил воздух ртом, а через миг его веки отяжелели, и он обмяк, погрузившись в сон.

— Это для операций, — пояснила она. — Пару часов будет в отключке.

— Страшная женщина, — бормотал Гус, пока они поднимались по лестнице. — Опасная. Роско, а вдруг есть шанс, что мы с тобой оба ошиблись, и твоя судьба где-то еще?

— Это точно я, — заявила Эрика. — Смирись.

Гус сокрушенно покачал головой, а Роско вдруг вспомнил — портрет забыли! Ну, ничего. Заберут его после, когда все утихнет, и пусть Эрика решит, что с ним делать.

— Мы, к слову, помолвлены, — добавил он. — И поженимся при первой же возможности.

— Почему при первой? — спохватилась Эрика.

— Да, почему? — ужаснулся Гус. — Что ты сделала с моим другом в том темном подвале?

Роско поймал взгляд Эрики, и они оба заговорщицки улыбнулись. А когда вышли наружу, обнялись, позволяя магии течь свободно и соединяясь в одну мощную силу.

— Может, метлу? — предложил Роско, погладив ее по спине. — Если у тебя даже с Альфи получилось, то со мной точно всю скверну сметет.

— Скромность — не твой конек, — заметила Эрика.

— Не мой, — согласился Роско. — У меня много других коньков. Я тебе потом покажу. Весь табун.

Она рассмеялась, и магия хлынула вверх, закручиваясь в торнадо.

Глава 16. Темная магия

— Не получилось? — опешил Роско. — Да как так?

Он побежал на стену, а я обхватила себя руками. Без его объятий стало холодно и одиноко. Меня слегка покачивало, но вовсе не от слабости. С Роско мы совпадали идеально: его тело, взгляд, голос, запах —