Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева

— Всем стоять на месте! — Новый голос врезался в напряжение, заполненное шепотом близкого ручья и дыханием воинов князя Ланя. — Вы окружены! Сдавайтесь!

Я видела, как дернулись люди главного бунтовщика, как побелел сам князь, как загнанно он оглядывался на внезапно заполнивших ущелье людей в форме императорской тайной службы.

Честно говоря, мне он был уже не интересен. Я не отрываясь смотрела на Сань Шибо, припавшего на одно колено перед моим варваром.

— Ваше величество… простите, мы едва не опоздали.

— Почти вовремя, — ровным леденящим тоном произнес Ван Июй.

На его лице все еще держалась варварская личина Шэна, но голос, осанка и эта губительная, раздавливающая аура уже полностью принадлежали Сыну Неба. Никакие чары не способны скрыть ярость властелина Поднебесной.

— Ваше величество, — захлебнулся собственным ядом князь Лань, судорожно пятясь назад, пока его арбалетчиков без единого лишнего звука смяли и положили лицом в грязь молчаливые «Тени» тайной службы. — Это… это ловушка! Вы разыграли свою смерть!

— Ты всегда был слишком глуп, Лань, — сухо отрезал император, даже не глядя, как главу мятежников вяжут. — Взять живым. В казематах Дали Сы ему будет о чем вспомнить.

Дворцовая гвардия сработала бесшумно и молниеносно. За считаные секунды горное ущелье, еще недавно дышавшее смертельной угрозой, очистилось от врагов. Сань Шибо, не поднимая головы, замер в глубоком поклоне.

— Ваше величество, экипаж ждет внизу. Ваша семья и родня барышни Ли доставлены в безопасное место, они в целости и сохранности. Мы можем возвращаться в столицу.

— Оставьте нас, — негромко, но так, что спорить не дерзнул бы и сам Небесный Владыка, приказал Ван Июй. — Встретимся у подножия.

— Слушаюсь. — Сань Шибо на миг бросил на меня тревожный сочувственный взгляд, после чего знаками увел всех бойцов.

В ущелье снова зашумел ручей, вернулось пение птиц. Но для меня мир вокруг окончательно умер. Ван Июй медленно поднес руку к шее, нащупал шнурок и одним легким движением сорвал амулет.

Чары распались. Варварская ширина плеч растаяла, черты лица сузились, превращаясь в безупречный, до боли знакомый профиль правителя Поднебесной. Передо мной стоял император. Мой муж, мой палач. Человек, которому я несколько часов назад отдала всю себя, думая, что нашла спасение в объятиях простого наемника.

Он медленно опустился передо мной на колени прямо в сухую траву и грязь. Сын Неба, перед которым падала ниц вся империя, сейчас стоял на коленях у моих ног, боясь протянуть руку и прикоснуться к краю моего платья.

— Линь-эр… — прошептал он, — позволь все объяснить.

Глава 42

— Объясняй. — Голос прозвучал так пусто и сухо, будто прошлогодний горох шуршал в детской погремушке.

Солнце, еще недавно светившее так ярко, что окружающая зелень переливалась изумрудами, будто потускнело. Все стало немного серым и как будто пыльным.

— Прости, Линь-эр…

Я вскинула глаза от неожиданности. Очень уж много боли прозвучало в голосе Ван Июя. Боли и искреннего раскаяния, а еще там мне послышался страх.

Чего он испугался-то, неужели меня? Моей реакции? А какая ему разница?

— За что вы просите прощения, ваше величество? — Каждое слово было горьким, как полынь, выталкивать их изо рта оказалось трудно.

— За все. — Ван Июй смотрел куда-то в сторону, повесив голову, будто виноватый ученик перед учителем.

Да ладно! Он правда чувствует передо мной какую-то вину? Не верю!

— Я понимаю, вы были вынуждены использовать все возможности, чтобы поймать заговорщиков в ловушку и обеспечить в Поднебесной мир и спокойствие.

— Линь-эр! — Ван Июй вскинул на меня глаза, и на миг в них зажегся прежний сердитый огонь.

— Не перебивай меня! — рявкнула я, и собственный голос взвился к скалам резким треснувшим фальцетом. — Ты хотел объясниться?! Так слушай! Вы, ваше величество, все спланировали просто блестяще. Великолепная государственная комбинация! Собрать вокруг себя всех заговорщиков, прикинуться полумертвым, заставить князя Ланя поверить в свою победу… А заодно поиграть в спасителя!

Я подалась вперед, впиваясь ногтями в собственное платье так, что затрещали швы:

— Зачем, Ван Июй?! Зачем была нужна эта комедия с «варваром Шэном»?! Чтобы я смотрела на тебя с открытым ртом?! Чтобы приползла к тебе в руки сама, думая, что обязана жизнью какому-то неотесанному дикарю?! Скажи мне… тебе было смешно? Когда я плакала над твоей раной? Когда просила даоса спасти тебя?! Когда… когда отдала тебе все сегодня утром?!

Император не шелохнулся, хотя каждое мое слово било по нему, как плеть. Лицо его побелело, а на скулах отчетливо выступили желваки.

— Я не смеялся, — прошептал он. — Я проклял тот день, когда мне пришлось надеть эту маску. Но если бы я явился к тебе как император, ты бы даже не выслушала меня. Ты бы убежала, сбежала на край света. А мне нужно было… мне жизненно необходимо было быть рядом и защитить тебя!

— Защитить?! — Я горько усмехнулась, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Защитить от кого?! От Ланя? Или от самого себя?!

— От всех! — выкрикнул он, поднимая на меня взгляд, полный дикой, отчаянной боли. — И от себя в первую очередь! Ты думаешь, я наслаждался этой ложью?! Каждую секунду, когда ты касалась меня… каждую секунду, когда смотрела на Шэна с доверием, которого я никогда не был достоин, я горел в аду! Я не успел спасти тебя тогда, Линь-эр.

Я замерла. Сердце в груди пропускало удар за ударом, превращаясь в ледяной крошечный камень. Тогда?

— В тот проклятый день в бамбуковой роще… Когда летела эта чертова стрела, предназначенная мне. Ты шагнула вперед. Ты заслонила меня собой! Ты умирала у меня на руках, Линь-эр, истекая кровью на холодном камне, а я… я, хозяин всей этой проклятой империи, ничего не мог сделать! Я держал тебя, пока твое тело остывало, и молил Небеса забрать мою жизнь взамен!

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Воздух окончательно покинул легкие. Он помнит прошлую жизнь?! Знает, что я умерла, закрыв его от вражеской стрелы?!

— Я вымолил этот второй шанс у богов, — прошептал Ван Июй, поднеся трясущиеся ладони к своему лицу. — Я вернулся в этот мир только с одной целью — уберечь тебя. Любой ценой. Даже если для этого мне пришлось бы до конца дней оставаться для тебя безымянным варваром и никогда не услышать твоего настоящего смеха. Накажи меня. Убей, прокляни, растопчи. Но не говори, что моя любовь к тебе была комедией.

— Любовь… — У меня в груди что-то с хрустом и болью ломалось, жгло и горело. — Какая еще любовь, ваше величество? Та самая, что лжет на каждом шагу?

— Линь-эр…

— Замолчи! Теперь я