Разбитое сердце узурпатора. Часть 2 - Ива Лебедева

— Давай вместе, — сказала я, подходя к нему и закидывая его руку себе на плечо.

Этот упрямый осел оказался таким тяжелым! Я ощутила его вес, его тепло, его дыхание у своего виска, и внутри все сжалось в тугой узел. Да что ж такое! Нельзя сейчас отвлекаться на глупости, на неправильные чувства, это опасно! Я не должна думать ни о чем, кроме того, как выбраться живыми. Только вот сладить с самой собой оказалось невероятно трудно.

Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее, когда он опирается на меня. Как мои пальцы хотят сжаться на его талии, чтобы поддержать его. Как я хочу сказать ему что-то теплое, что-то, что он запомнит, если…

— Не думайте о плохом, госпожа, я сумею вас уберечь, — тут же высказался варвар, будто прочитав мои мысли.

— Я думаю о том, какой ты тяжелый, — соврала я. — Как ты вообще такой здоровый вымахал на пустом рисовом отваре?

Шэн широко ухмыльнулся, будто я ему комплимент сделала. И уверенно перенес большую часть веса с моих плеч на собственные ноги, будто и не валился недавно от каждого движения. Я даже заподозрила его в том, что только что он нарочно на мне вис, а не от слабости.

— Я варвар, госпожа. Мы едим лошадей, — подмигнул этот прохвост и выпрямился окончательно, уверенно отстраняясь от меня и направляясь к выходу.

— Да по тебе и видно! — фыркнула я, выходя с ним из кельи.

Ночь встретила нас прохладой и звездами. Они были такими яркими, такими близкими, что казалось — можно дотянуться рукой. Где-то вдалеке выла собака, и я почему-то вспомнила, как в детстве отец говорил, что собачий вой всегда к перемене погоды. Ох, нет, только дождя в дороге нам и не хватало!

Так или иначе, но нести наши скудные пожитки я ему все равно не позволила, сложила все в соломенную корзину с лямками и закинула себе за спину. А этот остолоп свое оружие пусть несет и себя самого. Так ему и сказала!

Мы простились с даосом тремя глубокими поклонами и обещанием когда-нибудь встретиться. А потом безлунная ночь сомкнулась над тропинкой и рассыпалась крупным горохом звезд, в свете которых заросли по бокам нашего пути казались черными, как разлитая тушь.

Через час мы вышли к небольшому ручью. Вода уютно журчала по камням, вокруг было очень тихо и как-то мирно, безопасно, что ли. Только Шэн дышал тяжелее обычного, и я не выдержала:

— Давай передохнем. Хотя бы полпалочки.

Варвар не стал спорить. Опустился на траву, прислонившись спиной к толстому бамбуковому стволу, и закрыл глаза.

— Ты как? — спросила я, глядя на его бледное лицо.

— Жив, — ответил он, не открывая глаз. — А вы, моя госпожа? Сильно устали?

— Как минимум тоже жива, — усмехнулась я. — Хотя, честно говоря, уже не уверена, что это хорошо.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было столько всего: и усталость, и тревога, и что-то еще, чему я не хотела давать имя.

— Не говорите так, — сказал он тихо. — Никогда.

— Почему?

— Потому что если вас не будет в живых, то и меня не станет. Мне незачем будет жить.

Глава 38

Я резко отвернулась, чтобы он не видел моих глаз. Смотрела на воду, на звезды, на что угодно, только не на него. Потому что если бы я посмотрела на него сейчас, то, наверное, не смогла бы сдержаться. Так бы и выпалила все, что на уме и на сердце.

— Ты говоришь это, потому что я тебя спасла? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Я говорю это, потому что вы — моя госпожа, — ответил несносный бамбукоголовый варвар. — А еще потому, что вы первый человек, который в этой жизни не смотрел на меня как на оружие или грязь. Который не унижал.

— Не смотрела и не унижала? — переспросила я, поворачиваясь к нему. — Да я тебя сто раз обругала! Орала и ногами топала!

— Это было другое, — улыбнулся он. — Вы ругались, но ваши глаза всегда были добрыми. Я никогда не видел в них страха или отвращения.

Мне было нечего на это сказать, ведь он прав. Даже когда я злилась на него, я никогда не боялась. Чувствовала рядом с ним безопасность, даже когда он был ранен и беспомощен. Это странно, неправильно, но это было. Ох, да что там, я, кажется, снова наступила на те же грабли. Я влюбилась…

— Ладно, — сказала я, вставая и отряхивая платье. — Отдохнули — и хватит, ползем дальше.

Шэн поднялся на удивление легко и пошел впереди, отводя от меня ветки кустов и деревьев, низко свисающие на тропу.

Я какое-то время послушно шагала следом, оставаясь настороже. Ловила момент, вдруг, не дай бог, он оступится или покачнется от слабости. Надо успеть подхватить.

— Шэн, — позвала я, когда мы вышли на открытый участок, где ветер был особенно сильным.

— Да, госпожа?

— Ты когда-нибудь думал о том, что будет после всего этого?

Он молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит.

— Думал.

— И что же?

— Я думал о том, что хочу, чтобы вы были рядом всегда, — сказал он. — Все остальное неважно.

Угу, вот и выяснила. И что теперь? Я не знала, что ответить, так что просто кивнула, забыв, что он на меня не смотрит, и пошла дальше.

За спиной, где-то далеко внизу, в предместьях столицы, залаяли собаки. Ох, хоть бы это были просто псы, а не гончие князя Ланя.

Шэн тоже услышал этот гулкий далекий лай. Почти незаметно для неопытного глаза он изменил шаги: теперь его сапоги ступали по горной тропе совершенно бесшумно, а каждое движение стало по-кошачьи мягким и собранным. Он слегка притормозил, поджидая меня, и, когда я сравнялась с ним, накрыл мою ладонь своей шершавой рукой.

— Это псы охотников из нижних деревень, — тихо сказал он, нагнувшись к самому моему уху. — До кручи ищейкам не добраться еще часа три. Ветер дует вниз, наши следы они не почуют.

— А если это ищейки Ланя? — не выдержала я, покрепче сжимая его пальцы. — Вдруг засаду устроили не только на дороге, но и в ущелье?

— Не устроили, — уверенно отрезал варвар. — Горный проход к тайному убежищу знают лишь трое во всей Поднебесной. И князя Ланя среди них нет.

«Зато среди них есть Сын Неба…» — с тоскливым озарением пронеслось у меня в голове.