Под прицелом бывшего - Виола Волконская

Он замолчал, глядя на меня в ожидании ответа.

— Ты слышал, что я говорила раньше? П сказала я, и мой голос был низким, почти шёпотом. — Я не игрушка, а человек. Лучше умру, чем стану твоей собственностью.

— Ты умрёшь медленно и мучительно, после того как я наиграюсь, — кивнул он. — Если не передумаешь. И твой герой тоже умрёт, но прежде я заставлю его смотреть, как ломаю тебя.

Я почувствовала, как внутри поднимается нечто тёмное, горячее, неконтролируемое. Гнев, который я сдерживала все это время, вырвался наружу лавиной. Я рванула вперёд, ударила его кулаком в челюсть, разбивая губу. Он пошатнулся, но я не остановилась. Я била его, как бешеная, куда попало в лицо, в грудь, в плечи. Я кричала, и в моём крике была вся боль, весь страх, вся ненависть, которую я копила.

— Ты не имеешь права! — орала я, продолжая наносить удары. — Ничтожество!

Он поймал мои руки, сжимая их с такой силой, что я вскрикнула от боли, и отшвырнул меня к стене. Удар был сильным, я ударилась головой, и на мгновение мир померк. Но я не сдавалась. Я поднялась на ноги, дрожа от злости и боли, готовая биться до конца.

— Ты пожалеешь, — прошипела я, глядя на него с вызовом.

Он двинулся ко мне, и я поняла, сейчас он не остановится. Он был в ярости, его лицо было разбито, глаза горели безумным огнём. Азарт читался на его лице. Похититель намолал мои волосы на свой кулак и ударил по лицу. Он был намного сильнее меня. Поставил на колени и я не смогла сопротивляться.

— Ты сама выбрала, — сказал он, поднимая меня за волосы и прижимая к стене. — Теперь ты будешь моей цепной сучкой. Прежде, чем твой герой явится, я немного поиграю с тобой.

У меня вырвался крик. Я брыкалась, кусалась, царапалась. Чувствовала, как его руки рвут мою одежду, как его пальцы впиваются в мои плечи, оставляя синяки. Это было отвратительно, это было мерзко, и я готова была умереть, лишь бы не чувствовать этого больше.

А потом дверь выбили. Я услышала грохот, треск дерева, и в проёме показалась фигура, которую я узнала бы из тысячи. Лёша. Он стоял на пороге, сжимая в руках пистолет, и за его спиной я видела ещё двоих мужчин, высоких, плечистых, с такими же суровыми лицами. В его глазах горела такая ярость, что воздух вокруг, казалось, сгустился.

— Ушёл от неё, — сказал Лёша, и голос его был тихим, ледяным. Он был страшен.

Заур отшвырнул меня, отшагивая в сторону, и я сползла по стене на пол. Лёша перевёл взгляд на меня — на мою порванную одежду, на синяки, на кровь на моих губах. И в его глазах я увидела, как он переключается. Я не вижу любящего и нежного мужчину, на его месте машина для убийства.

— Тебе пиздец, — сказал он, глядя на Заура, и в его голосе было столько ненависти.

Заур усмехнулся, вытирая кровь с разбитой губы.

— Она теперь моя цепная сучка, — сказал он. — Ты опоздал.

Лёша не дал ему договорить. Он бросился вперёд, и я увидела, как его кулак врезался в лицо Заура. Удар был таким сильным, что тот отлетел к стене, но Лёша не остановился. Он наносил удар за ударом, без остановки, без жалости. Каждый раз, когда Заур пытался подняться, Лёша сбивал его снова. Молотил по нему во всю свою мощь и ярость.

— Лёша! — закричала я, пытаясь встать. — Лёша, остановись! Он ты убьёшь его.

Но он не слышал меня. Он был в другом мире, где была только его ярость. Я смотрела, как он избивает Заура до полусмерти, и не могла узнать в этом человеке того, кто держал меня за руку на пляже, кто прыгал со мной с парашютом. Это была та самая сторона Лёши, которую я видела лишь раз, когда он защищал меня от Андрея. Но тогда он остановился и не был таким жестоким.

Дамир и Игнат, его друзья, отбивались от оставшихся охранников. Я видела, как они работают слаженно, жестоко, профессионально. Это были не просто друзья. Это были такие же, как Лёша.

Когда Заур перестал двигаться, Игнат оттащил Лёшу в сторону.

— Хватит, — сказал он твёрдо. — Ему конец. Слышишь? Он больше не встанет.

Лёша тяжело дышал, его кулаки были разбиты, на лице были следы чужой крови. Он смотрел на неподвижное тело Заура, и в его глазах постепенно возвращалось осознание. Он повернулся ко мне, и я увидела, как он выходит из того состояния, как машина выключается, и на её место приходит человек.

— Люся, — прошептал он, бросаясь ко мне. Он упал на колени рядом, схватил меня за плечи, заглядывая в лицо. — Ты живая и это главное. Что он сделал?

— Не успел, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Только легкие ушибы и пострадала моя гордость. Ты пришёл вовремя.

Он прижал меня к себе так сильно, что я почувствовала, как он дрожит. Он гладил меня по голове, по спине, целовал мои волосы, мои плечи, всё время шепча: «Прости, прости, я должен был быть рядом, я не должен был оставлять тебя одну».

— Ты пришёл, — сказала я, уткнувшись носом в его грудь. — Ты пришёл за мной. Это главное.

Дамир снял с себя лёгкую куртку и протянул Лёше. Тот накинул её на меня, укрывая разорванную одежду, и я почувствовала себя в безопасности, впервые за все эти часы.

— Уходим, — сказал Игнат, осматривая комнату. — Остальных я успокоил. Времени у нас мало.

Лёша поднял меня на руки, и я не сопротивлялась. Я обхватила его за шею, прижимаясь к нему, и чувствовала, как его сердце колотится, как его дыхание сбивается. Мы вышли из дома, оставляя позади тело Заура и его охранников.

— Не переживай, — сказал Лёша, когда мы сели в машину. — Проблем не будет. Этот тип был бандитом, через границу ворочал грязными делами. У него было много врагов. Никто не будет его расстроен его смертью. А нам только плюс для службы.

Я кивнула, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Но я не могла расслабиться, не до конца. Я посмотрела на Дамира и Игната, которые сидели впереди, и улыбнулась им.

— Спасибо, — сказала я, и голос мой был хриплым. — Спасибо, что пошли с ним за мной.

— Мы всегда идём за