Под прицелом бывшего - Виола Волконская

— Я верю тебе, — сказала я наконец. — И я хочу попробовать.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, которая делала его лицо моложе и светлее.

— Это всё, что мне нужно, — ответил он.

Мы сидели на камнях до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту, окрашивая небо в золотисто-розовые цвета. Море отражало закат, и казалось, что весь мир залит тёплым медовым светом. Мы молчали, слушая, как ветер шепчет в древних стенах, и я чувствовала, что этот день навсегда останется в моей памяти, как день, когда мы нашли друг друга снова. Не просто встретились, а нашли. И начали строить заново.

— Спасибо, — сказала я, когда мы уже выходили из крепости.

— За что? — удивился он.

— За то, что привёз сюда, — ответила я. — Что ты не сдался. За то, что я снова чувствую себя живой.

Он остановился, взял моё лицо в ладони и поцеловал, долго, медленно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Я улыбнулась сквозь слёзы. И мы пошли обратно к машине, держась за руки, и мне казалось, что этот день подарил нам не просто красивый закат, он подарил нам будущее.

Мы выехали из Гонио, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь багряные разводы. Дорога вилась вдоль побережья, и море справа мерцало тёмным серебром, отражая последние лучи уходящего дня. Я сидела, откинувшись на сиденье, и чувствовала, как усталость приятно разливается по телу, не тяжёлая, а та, которая бывает после хорошего, полного впечатлениями дня.

— Не хочу, чтобы этот день заканчивался, — сказала я, глядя в окно на проплывающие мимо огни прибрежных посёлков.

— Он и не заканчивается, — ответил Лёша, бросая на меня короткий взгляд. — Я подумал... может, мы не поедем сегодня обратно в город? Здесь недалеко есть небольшая гостиница. Я слышал о ней от местных, говорят, у них отличная кухня и вид на море. Мы могли бы переночевать, а завтра спокойно вернуться.

Я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и трепетное.

— Правда?

— Абсолютно, — он улыбнулся, и в полумраке машины его улыбка казалась особенно тёплой. — Если ты, конечно, не против спать со мной в одном номере и на одной кровати.

— Не против, — улыбнулась я.

Гостиница оказалась маленьким двухэтажным зданием с белыми стенами и черепичной крышей, утопающей в зелени. Оно стояло на небольшом холме, прямо над морем, и с его террасы открывался захватывающий вид на бескрайнюю тёмную гладь, усеянную звёздными бликами. Хозяин, добродушный грузин с огромными усами и вечной улыбкой встретил нас радушно, особено когда Лёша, к моему удивлению, заговорил с ним на его языке.

Номер оказался просторным, с большой кроватью, застеленной белоснежным бельём, и балкончиком, выходящим прямо на море. Я вышла на него, оперлась на перила и глубоко вдохнула солёный воздух, смешанный с ароматом цветущих деревьев. Где-то внизу стрекотали цикады, и этот звук был таким успокаивающим, что я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте.

— Нравится? — Лёша подошёл со спины, обнял меня за талию и положил подбородок мне на плечо.

— Очень, — выдохнула я, чувствуя его дыхание на своей шее.

Он поцеловал меня в плечо, легко, почти невесомо.

— Я хочу, чтобы у нас было много таких дней, — прошептал он в мои волосы.

Ужин подавали на террасе, под открытым небом. Стол был накрыт белой скатертью, заставлен тарелками с дымящимися блюдами, и я не знала, куда смотреть — то ли на еду, от которой исходил умопомрачительный аромат, то ли на звёзды, которые зажигались одна за другой над морем. Хозяин принёс кувшин с домашним вином, тёмно-рубиновым, терпким и сладким одновременно, с привкусом горных трав.

— За вас, — сказал он, как я поняла, поднимая бокал. — За любовь! — и улыбнулся так широко, что я невольно улыбнулась в ответ.

Мы остались вдвоём. Огоньки свечей дрожали на столе, отбрасывая тёплые тени, а внизу, в темноте, море дышало ровно и спокойно. Я пробовала рыбу сочную, нежную, тающую на языке, кебабы, пропитанные пряностями, свежие овощи с капелькой оливкового масла. Вкусы переплетались, создавая симфонию, которую я запомню навсегда.

— Как ты находишь такие места? — спросила я, отпивая вино.

— Я много разговариваю с людьми, — усмехнулся Лёша. — С местными, с сослуживцами. Они всегда знают лучшие места. Язык даже выучил. Местные намного доброжелательнее, когда разговариваешь на их языке.

Я посмотрела на него через стол, и в свете свечей его лицо казалось мягче, чем обычно. Исчезла та суровая маска, которую он носил на границе, и я видела только мужчину, который любил меня. Который ждал. Который строил планы.

— Ты изменился, — сказала я.

— Надеюсь, в лучшую сторону, — ответил он.

— В лучшую, — кивнула я.

Он опустил глаза, и я заметила, как его пальцы слегка сжали бокал.

— Рад слышать это, — сказал он тихо. — Когда теряешь то, что дороже всего, начинаешь ценить каждую секунду. И учишься терпению. Потому что иначе можно всё сломать.

Я протянула руку и накрыла его ладонь своей. Он поднял на меня глаза, и в них было столько благодарности, что у меня перехватило дыхание.

— Ты удивительная, — сказал он. — И я благодарен тебе, что ты нашла в сете силы довериться мне снова.

— Ну ты не оставил мне выбора, своим напором, — усмехнулась я. — Я вижу как ты стараешься для меня. И все чувствую...

Мы долго сидели на террасе, глядя на звёзды и слушая шум прибоя. Вино согревало изнутри, а его присутствие рядом делало этот вечер идеальным. Я чувствовала, как напряжение последних дней отпускает, как я расслабляюсь, позволяя себе просто быть счастливой.

Когда мы вернулись в номер, в воздухе висело то самое электрическое напряжение, которое было между нами всегда, но сегодня оно было особенным. Я стояла у открытого окна, глядя на море, и чувствовала его шаги за спиной. Он подошёл и положил руки мне на плечи, прижимаясь всем телом.

— Ты такая красивая, — прошептал он, целуя меня в висок.

Я повернулась к нему, заглядывая в глаза. В его взгляде горел тот самый огонь, который я помнила по нашим ночам, но теперь он был спокойнее, глубже, полнее.

— Я хочу тебя, — сказала я, и эти слова сорвались с губ сами собой, без раздумий.

Он притянул меня к себе, и его поцелуй был медленным, томным, наполненным сладостью вина и морской солью. Он не торопился. Он целовал меня так, будто пробовал на вкус, изучая каждую линию моих губ, каждый вздох, каждый стон, который я издавала.

Мы упали на кровать, сплетаясь