Под прицелом бывшего - Виола Волконская

быстро, организм, закалённый годами службы на границе, отлично справлялся с восстановлением. Повязка была уже не нужна, рана затянулась красивым розовым рубцом, который со временем должен был стать почти незаметным. Я провела пальцами по его плечу, проверяя края, и он вздрогнул.

— Холодные руки, — сказал он, прикрывая глаза, и в его голосе было что-то расслабленное, почти кошачье. — Замёрзла?

— Нет, — ответила я, но улыбнулась, убирая бинты. — Просто я хладнокровная.

— Значит я просто обязан согреть тебя, — усмехнулся он, поворачивая голову и глядя на меня с тем самым хитрым прищуром, от которого у меня внутри всё переворачиваюсь. — Так чтобы твоя кровь закипела.

— Ты когда-нибудь насытишься? — фыркнула я.

— Никогда, — возразил он, поднимаясь и оказываясь рядом со мной.

Он обхватил меня за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в мою макушку. Я чувствовала его дыхание, тепло и руки, которые скользили по моей спине, уверенно, собственнически, но бережно. Я пыталась сопротивляться, упиралась ладонями ему в грудь, но он не отпускал, лишь тихо смеясь мне в волосы.

— Лёша, я серьёзно! — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго. — Отпусти, мне нужно готовить.

— Вместе приготовим, — он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и поцеловал легко, быстро, в уголок губ. — Я соскучился.

— Ты видел меня пять минут назад, — я пыталась нахмуриться, но губы предательски растягивались в улыбку.

— Пять минут — вечность, — ответил он и снова прижал меня к себе, уже без попыток отпустить.

Я вздохнула, перестала сопротивляться и просто позволила себе быть в его руках. Всё чаще я замечала, что его прикосновения становятся привычными, даже нужными. Что, когда он отходит, мне хочется, чтобы он вернулся. Я не говорила ему этого вслух. Не была готова признаться даже самой себе. Но внутри всё менялось, медленно, как течение реки после долгой зимы.

Лёша действительно был напористым, иначе и не скажешь. Он пользовался любой возможностью, чтобы прикоснуться ко мне. Проводил рукой по плечу, когда проходил мимо. Заправлял прядь волос мне за ухо, когда я стояла у плиты. Целовал в лоб, когда я приносила ему чай. Садился так близко, что я чувствовала жар его тела, когда мы смотрели телевизор. И я привыкала. Сначала это раздражало, потом стало неловко, а потом... я начала ждать этих прикосновений.

Я улыбалась его шуткам. Смеялась над его историями из жизни на границе, хотя многие из них были страшными или грустными. Он рассказывал о сослуживцах, о собаках, которые жили на заставе, о том, как они ловили контрабандистов и как однажды пьяный местный житель пытался перелезть через забор с мешком картошки и чуть не застрял в колючей проволоке. Я хохотала до слёз, представляя эту картину, а он смотрел на меня с таким светом в глазах, что я смущалась и отворачивалась.

— Я скучал по тебе такой, — сказал он однажды, когда мы сидели на кухне после ужина. — По твоей улыбке и смеху.

— Я и раньше улыбалась, — ответила я, пряча взгляд.

— Твои улыбки были грустными, — покачал он головой. — А теперь... теперь они настоящие.

Я не нашлась, что ответить. Потому что он был прав.

— Я обещал тебе прогулку, — сказал он, нарушая молчание, и в его голосе зазвучало предвкушение. — Как только доктор разрешит.

— Доктор разрешает, — я подняла на него глаза и улыбнулась. — Но веди себя прилично.

— Я буду паинькой, — заверил он, и я фыркнула, потому что его «паинька» всегда было относительным понятием.

Прогулка не заставила себя долго ждать. Погода была солнечной, лёгкий ветерок шевелил листву на деревьях, и город казался почти игрушечным в своём утреннем спокойствии. Лёша настоял, чтобы мы пошли в парк, который находился в получасе ходьбы от дома.

Свежий воздух и зелень кругом радовали. Лёша рассказывал о здешних местах. Было много красивых мест. Так хотелось все посмотреть своими глазами.

К обеду мы нашли скамейку в тени старого дуба. Лёша купил нам по мороженому, и мы сидели, глядя, как по аллее бегают дети, как голуби клюют крошки, как солнце пробивается сквозь кроны. Его рука лежала на спинке скамейки за моей спиной, и я чувствовала себя в безопасности. Как будто все эти пять лет просто исчезли, растворились в тёплом воздухе.

— Можно я тебя поцелую? — спросил он вдруг тихо, и я обернулась.

— Ты никогда не спрашиваешь, — ответила я.

— Сегодня спрошу, — сказал он с улыбкой. — Потому что обещал быть паинькой. И мы в общественном месте. Не хочу тебя смущать.

Сердце пропустило удар. Я посмотрела на него, на его серьёзные глаза, на чуть взволнованное лицо. Он действительно заботился о моих чувствах. В спальне он мог доминировать не спрашивая, и знал, что мне нравится. Но не забывал о моих чувствах вне близости. Это трогало моё сердце.

Я кивнула. Едва заметно, почти незаметно, но он увидел. Он наклонился и поцеловал меня, нежно, медленно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность, всю свою благодарность, всю свою надежду.

— Спасибо, — прошептал он, отрываясь от моих губ.

— За что? — спросила я, чувствуя, как горят щёки.

— За то, что ты здесь. И даёшь мне шанс. За то, что ты улыбаешься. За всё. И я хочу чтобы весь мир знал, что ты моя.

Я не ответила. Я просто взяла его за руку, переплела наши пальцы и положила голову ему на плечо. Мы сидели так долго, глядя, как солнце движется по небу, как тени становятся длиннее, как заканчивается день, оставляя нас наедине с этим новым, хрупким и таким важным чувством.

Он был напористым. Он был настойчивым. Он не отступал ни на шаг. Но в нём была и та самая мягкость, он ждал моего согласия, моего кивка, моего «да». И это давало мне силы двигаться дальше, открываться, таять.

Я поверила ему. Не полностью, не до конца, но я поверила. Потому что он доказывал это каждый день. И этого было достаточно, чтобы сделать ещё один шаг вперёд.

* * *

Утро следующего дня началось с того, что я проснулась от прикосновения тёплых губ к своему плечу. Я лежала на животе, раскинувшись на кровати, и чувствовала, как Лёша целует мою лопатку, спускаясь по позвоночнику.

— Доброе утро, соня, — прошептал он, и я почувствовала его дыхание на своей коже.

— Который час? — пробормотала я, не открывая глаз.

— Семь утра, — ответил он, и я простонала, зарываясь лицом в подушку.

— Слишком рано...

— Я обещал тебе показать кое-что, — сказал он, гладя меня по спине. — Сегодня идеальный день. Солнце, лёгкий ветер, ни облачка. Я знаю место.

Я перевернулась