Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

— И премией по голове жахнуть, — не унимается Сидр.

Парни принимаются громко ржать, заражая тупым смехом весь отряд, лишь одному мне не до смеха. Я не могу перестать думать о любимой, мысли крутятся вокруг Евы, переживаю за нее дико. Никак не удается понять, из-за чего произошли преждевременные роды, ведь я был предельно осторожен, да и она максимально берегла себя и малыша.

Самое хреновое, что я лишь недавно свыкся с мыслью о предстоящем отцовстве, прочувствовал это невероятное ощущение, проникся ожиданием появления нового человека и готовился стать для него самым лучшим отцом. Мне так хотелось сделать все по-человечески! Расписаться с любимой, вместе с ней пройти через схватки и роды. Мы на днях как раз собирались поехать на заключение контракта в роддом.

Я хотел быть тем, кто перережет пуповину своему первенцу. Тем, кто в самые трудные мгновения жизни будет рядом с любимой женщиной. Тем, кто придаст ей сил и поможет разделить ее боль.

Наш ребенок ведь должен был родиться на два месяца позже!

Мы не готовились в полной мере к его появлению, а ждали, когда Еву отпустят в декрет. Она хотела в спокойной обстановке выбрать для малыша нейтрального цвета одежду, ведь мы до сих пор так и не узнали, кто будет у нас: сын или дочь. Планировали оборудовать детскую, сделать небольшой ремонт в квартире, подготовить жилье к появлению малыша.

А теперь получается, что ребенок уже родился, а мы не то что не готовы, я понятия не имею, чего мне ожидать!

Ева, любимая моя, как ты там? Все ли с тобой в порядке? Почему начались преждевременные роды? Что случилось? Как ты себя чувствуешь? Что с малышом?

Вопросы, вопросы… И ни одного ответа. Понятия не имею, что ждет меня впереди.

Душа не на месте, мне дико хреново. Так тошно еще не было никогда.

Достаю телефон, набираю Демьяна, но сигнал не проходит, как он звонит первым мне сам.

— Ты далеко? — спрашивает встревоженным голосом.

— Еду, — отвечаю сквозь плотно сжатые зубы. До срыва осталось лишь пара секунд.

Я даже подумать не мог, что способен настолько сильно чувствовать! Сейчас же, оказавшись в полной неизвестности, рискуя потерять одновременно любимую женщину и нерожденного ребенка, четко понимаю, как сильно завишу от них.

Ева и наш малыш уже стали частью меня. Они — моя сила и моя слабость, они придают мне решимости и заставляют двигаться вперед. Они те, ради кого я горы сверну!

Хреново, что осознал это все лишь сейчас…

Ева, родная моя, ты там держись! Я еду! Я близко!

Я тебя заклинаю.

Минивэн останавливается на красном сигнале светофора, а меня поднывает распахнуть дверь и помчаться вперед. От опрометчивого шага удерживает лишь чёткий расчёт и выработанная годами выдержка. Я до последнего не позволяю поддаться эмоциям, хотя самого внутри потряхивает.

Заторов на дороге нет, до больницы осталось чуть менее трёх километров, на машине будет куда быстрее, чем на своих двоих.

А если учесть, что в больнице меня ждет неизвестность, то нужно беречь силы. Они мне ещё понадобятся.

Лишь бы с Евой и ребенком все было хорошо…

— Новости есть? — спрашиваю у Дема. Меня потряхивает от нетерпения.

— К сожалению, все без изменений, — отвечает.

Его голос по-прежнему собран и глух, Демьян переживает за Еву, что в очередной раз показывает всю серьезность ситуации с ней.

— Понял тебя. Держи в курсе, — все, что в силах сказать.

— Приезжай шустрее. Твоя сестра из-за нервов сама вот-вот отправится рожать, — говорит недовольно. — Если мой ребенок появится раньше срока, то я с тебя семь шкур спущу! — закипая, рычит.

Демьян, конечно, та еще сволочь и потрепал моей сестре нервишки по полной, но в данной ситуации я его прекрасно понимаю. Сам бы поступил так же.

— Еду так быстро, как могу, — поглядывая в окно, признаюсь ему. — Скоро буду, — обещаю.

На заднем фоне доносится голос сестры и Дем без предупреждения отключается. Здесь я его тоже понимаю, Марью лишний раз тревожить не стоит, пусть она родит спокойно и в срок.

— Бурый, помощь нужна? — спрашивает Серёга Петров, присаживаясь на соседнее кресло. В отличие от остальных парней он слышал часть разговора, правды от него не утаишь.

Серега сидит, ожидает ответа, всем своим видом показывая, что не уйдет. Отмахнуться от вопроса не получится.

Серый не понаслышке знает нашу ситуацию с Евой, срок ее беременности и понимает риски. Он реально желает помочь, я это четко вижу, но я сейчас слишком взвинчен, чтобы адекватно воспринимать информацию. Я опасен для общества. Меня нужно срочно изолировать, а не предлагать помощь.

Не трогать меня сейчас будет лучше всего.

А еще лучше сказать, что с моей любимой женщиной и с нашим ребенком все в порядке. Что они оба выжили, оба здоровы и их жизни ничего не угрожает.

Лишь убедившись в этом лично, смогу успокоиться и снова вернуть свое здравомыслие. Пока же за свои действия отвечаю с трудом.

Я либо уже отец, либо вот-вот им стану, а новостей ни про ребенка, ни про любимую женщину нет. В голову лезут ужасные мысли, после сегодняшнего трудного дня, они окончательно выбивают почву из-под ног и дезориентирует.

Да я даже пол ребенка не знаю. Отец года, твою дивизию! Полный аут, твою мать.

— Я могу пойти с тобой в клинику. Парни отвезут вещи на базу, к Долженкову позже зайду, подождет, — предлагает, прекрасно понимая, что в помощи из отряда никто не откажет и никто нас не сдаст.

Ситуация с Евой неординарная, мне реально нужна посторонняя помощь, но подставлять Серегу я ни при каких раскладах не стану, отряд для каждого из нас как вторая семья.

— Помогу тебе, порешаю вопросы, — убеждает.

Я усмехаюсь. Если вскроется правда про уход с маршрута и про оставление разгрузки на отряд, нас обоих ждет серьезный нагоняй. Хрен бы со мной, Долженков против меня ничего не сделает, но Серегу подобным образом подставить никак не могу.

На Петрове сестра. Лишь его безупречная репутация и ходатайство командира части перед опекой позволяют Каринке жить с братом, в противном случае девчонку уже давным-давно забрали бы в детский дом.

— Свои для начала порешай, — бросаю жестко. — Тебя Юрьич к себе вызывает. Как думаешь, для чего? Уж явно не для похвалы.

Серега одаряет меня красноречивым взглядом, нахохливается и смачно выругивается. Он согласен с моими рассуждениями, но думает сейчас не о себе, а обо мне и Еве.

Настоящий друг, блин.

— Придурок. Как нервы утихомиришь, поговорим, — кидает в лицо,