Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

Надежда — все, что у меня сейчас есть.

Врач выглядит измученным и уставшим, у него подрагивают руки, а еще он часто моргает из-за сухости глаз. Присмотревшись, замечаю, что он находится в линзах.

Меня настолько натаскали подмечать все вокруг до мельчайших деталей, что, оказавшись в критической ситуации, я держусь лишь благодаря выработанным навыкам. В любой другой ситуации, наверное, сорвался б давно и разнес клинику.

— Мы стабилизировали ее состояние, — говорит. Я выдыхаю. Раз стабилизировали, значит, жива. — Ваша супруга находится в реанимации, ей провели экстренное кесарево сечение, но из-за осложнения, полученного в ходе операции, она потеряла много крови и ей придется провести в реанимации минимум два дня.

— Осложнение в ходе операции? — впиваюсь в него суровым взглядом. Эмоции берут верх над здравым смыслом. — Это как?

Меня бомбит просто! Я поражаюсь, что до сих пор не накинулся на него.

— Обо всем подробно напишу в протоколе операции, — говорит спокойно и тихо. — Если я начну сейчас выражаться медицинскими терминами, то вы всё равно не поймете.

— Так объясните, чтобы я понял! — требую. Меня кроет.

Страх и неизвестность делают свое дело, я начинаю терять контроль над собой.

— Хорошо, — соглашается, почувствовав, что я не отступлю. — У вашей супруги произошла отслойка плаценты. Её привезли санавиацией в наш центр в критическом состоянии, счёт шёл на минуты, у нас не было возможности провести дополнительное обследование и мы шли вслепую. Поймите, это всегда большой риск.

— И? — настаиваю продолжать.

Мои нервы уже давно истлели, силы исчерпаны, я на нуле. Ни второго, ни третьего дыхания ждать не придётся, через эти этапы прошел задолго до больницы. Я выжимаю из себя максимум, не понимаю, как до сих пор нахожусь в сознании. Сегодняшний день бесконечный, он словно проверяет меня на прочность, но фокус съезжает, я уже не могу воспринимать информацию в полном объёме. Плыву.

— Мы сделали всё, что могли, — Степан Арсеньевич заканчивает свою речь, из которой я так ничего и не понял. — Ваш сын в реанимации под присмотром неонатологов, его состояние стабильное, угрозы жизни нет. Более подробно можете узнать, поднявшись на пятый этаж.

— Я смогу увидеть свою жену? — это все, что меня интересует. Пока не смогу убедиться, что Ева в порядке, к ребёнку не подойду. Иначе…

Ну не смогу я взять на руки того, кто лишил меня любимой! Не смогу!

Пусть это даже мой собственный сын.

Врач проходится по мне оценивающим взглядом и хмурится. Он без труда считывает мое состояние, но мне на это начхать.

— В подобном виде в реанимацию нельзя, — жестко ставит перед фактом. Я начинаю бычить, но внимание на себя перехватывает Демьян.

Он подключается к разговору, переключает на себя внимание, а я продолжаю кипеть.

Нельзя в реанимацию. Да хрен вам! Если не пустят добровольно, то силой пройду.

Пусть только рискнут остановить! Смету нафиг. Против меня не попрешь!

Видимо мысли слишком явно написаны на моём лице, потому что Афанасьев что-то объясняет Демьяну, затем поворачивается к медсестре и просит её проводить меня в палату…

— Пройдемте. Я вас провожу, — говорит медсестра с профессиональной улыбкой на лице. У нее в руках стопка чистой больничной одежды, предназначенной для меня.

Крепко сжав кулаки, иду за ней следом. Стараюсь думать лишь о том, как сделать следующий шаг.

— Как только состояние вашей супруги позволит, её переведут в эту палату, — говорит доброжелательно и слишком уверенно для ситуации, в которой я оказался. Словно никакого иного варианта быть не может.

Но ее слова удивительным образом успокаивают меня.

— Проходите, — распахивает передо мной дверь в небольшую комнату, где стоят кровать, тумба, шкаф, кресло, небольшой диван и столик. — Вы можете уже сейчас привезти из дома необходимые вещи для мамочки и для малыша.

— Малыша? — хмурюсь. Я туго соображаю и понятия не имею, чего от меня хотят.

Медсестричка бросает через плечо снисходительный взгляд, тепло улыбается.

— Конечно, — заверяет, кивая. Смотрит на меня, будто я непомерную глупость сказал. — В нашем центре уделяется особое внимание комфорту мамочки и ребёнка, налаживанию грудного вскармливания. Мы делаем всё, лишь бы у наших пациентов остались самые приятные воспоминания о первых днях жизни их детей.

Видимо, мы с Евой исключение. Потому что сегодняшний день для меня ни разу не праздничный.

Не спасает даже тот факт, что я стал отцом.

— Мы всё принесем, — говорит Марья, выглядывая из-за моей спины. — И для мамочки, и для ребеночка, — заверяет. — Все самое лучшее, — подбадривает меня легким касанием по плечу.

Как же я рад, что они с Демьяном не стали оставаться в холле, а пошли следом за мной! Сестра всегда меня поддержит, поможет. Нет никого ближе друг друга у нас.

Мозг клинит все чаще, меня неимоверно сильно клонит в сон, ведь даже у такого тренированного бойца, как я, есть предел.

— Вы можете дать список всего необходимого? Мои люди через час все привезут, — понимая, что от меня пользы, как от козла молока, подключается Дем.

— Да, конечно, — охотно соглашается медсестра.

Пока она ходит за списком, Марья чуть ли ни силой отправляет меня в душ. Разумом понимаю, что мне срочно нужно смыть с себя пыль и грязь, ведь я нахожусь в здании, где появляются дети. Здесь от чистоты аж все блестит.

Одно дело разум, а другое — зов сердца. На все доводы мне тупо плевать.

— Если ты добровольно не пойдешь, то я тебя силой затолкаю! — шипит, ставя руки в боки.

— Лучше не спорить с беременной женщиной, — со смехом подтверждает Демьян.

Понимая, что я при любом раскладе проиграю спор, удаляюсь. А едва оказавшись под струями теплой воды, понимаю, как же сестренка была права. Мне нужно было помыться. Вода помогла избавиться не только от грязи, но забрала с собой часть переживаний.

Теперь я снова владею собой.

Облачившись в предоставленную клиникой одежду, выхожу к сестре. Она видит меня и не может удержаться от смеха.

— Ничего смешного не вижу, — бурчу, опускаясь в удобное кресло. Меня тут же начинает рубить в сон, глаза держать открытыми становится невероятно сложно.

— Ты мне напоминаешь медбрата, — хихикает Марья.

— Чистую одежду привезут через час, — радует новостями Демьян, и я ему благодарен. Вот она, настоящая мужская солидарность, как ни крути!

Опускаюсь в кресло, прикрываю глаза. Веки стали свинцовыми.

— Такими темпами я с тобой никогда не расплачусь, — говорю, едва шевеля языком. Тело немеет. Разум накрывает темнота.

Вдруг чувствую достаточно ощутимый удар в плечо. Открываю глаза.

Блин, я похоже заснул.

— Не спать! Солнце ещё высоко! — бодро заявляет сестра. —