Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

— Зря ты так с ним, — осуждающе произносит Колян Иванов. — Серега крутится, как белка в колесе, обивает пороги, пытается отстоять сестренку перед опекой, а ты… — машет рукой.

— А я не позволяю ему нажить еще бОльших проблем, — отрезаю ему.

Хочу еще много чего сказать, но минивэн останавливается перед высокими резными воротами, которые никто не спешит для нас открывать.

— Приехали. Дальше не пропустят, — водитель прерывает начавшиеся угрызения совести и, позабыв обо всем на свете, выскакиваю из авто.

— Спасибо, братья! — обращаясь к своим.

— На связи!

— Удачи, брат!

В спину летят слова поддержки, я лишь поднимаю вверх кулак, давая понять, что принимаю их.

На пределе сил ускоряюсь, не думая о себе, со всех ног бегу вперед. Все мои мысли, все мои чувства заняты Евой. Я всецело принадлежу ей.

Рассекаю расстояние до центрального корпуса за рекордно короткое время и, перескакивая сразу через три ступеньки, врываюсь в просторный светлый холл. Озираюсь по сторонам в поисках Демидова и Марьи.

— Петя! — слышу громкое восклицание, поворачиваю голову на звук и встречаюсь с обеспокоенным взглядом сестры. Она судорожно вдыхает и закусывает губы, лишь бы не разрыдаться.

Эмоциями, словно ударом сбивает наотмашь, плашмя лежу на спине.

Демьян поднимается, подходит ко мне. Мои ноги приросли к полу, я не в состоянии ими двигать. Хочется самому оказаться на месте любимой, взять на себя всю ее боль.

— Новости по Еве есть? — спрашиваю у Демидова вместо приветствия. Всматриваюсь его в напряженное лицо.

— Пойдем, выйдем, — не спеша отвечать, Демьян показывает на крыльцо. Прямо не говорит, но я понимаю, он не хочет тревожить Марью. Хреново… Ничего хорошего лучше не ждать.

Его настрой не внушает оптимизма, и мне становится еще хреновее, чем было раньше. Я хочу узнать обо всем здесь и сейчас.

Единственное, что меня останавливает, так это осознание всей серьезности ситуации. В положении Марьи волноваться опасно, не хватало ей еще раньше срока родить.

Поэтому мне не остается ничего другого, кроме как собрать остатки воли в кулак и согласиться. Ободряюще кивнув сестре, выхожу вслед за Демьяном на крыльцо.

Глава 41

Петя

— Говори, — требую, больше не контролируя свои эмоции. Дем не дурак, прекрасно понимает мое состояние и красоваться перед ним нет никакого резона. Силы потребуются, когда Марья будет рядом.

Дем чиркает зажигалкой. Он тоже нервничает, а с учетом его характера, это крайне хреново.

Время остановилось в ожидании ответа. Жизнь поставлена на паузу.

Я в невесомости, блин.

— Состояние Евы крайне тяжелое, — говорит то, к чему никогда не получится подготовиться. — Врачи до последнего борются за ее жизнь.

Моя душа разбивается в дребезги. Я больше не чувствую тела, эмоций нет.

— Что с ребенком? — мой голос звучит как инородный. Я его не узнаю.

— Роды были крайне сложными, нам повезло, что сегодня дежурила бригада Афанасьева, никто другой не стал бы рисковать и бороться за жизнь двоих, — продолжает добивать меня информацией Дем.

Стою и не двигаюсь. Я даже дышать не могу, грудь сковал спазм.

Ева, родная моя… Почему ты там, а я здесь?

— Медикам едва удалось спасти жизнь обоих, но — каждое слово Демидова ложится на сердце тяжелым камнем и тянет его вниз.

— Но… — голос подводит, хрипит. — Спасли? Ева и наш ребенок живы?

Демьян поджимает губы и качает головой. Написанное на его лице сожаление говорит гораздо громче любых слов.

— Пока неизвестно, — произносит глухо. — К сожалению есть вещи, которые деньгами не решить.

— ЧТО. С. МОЕЙ. СЕМЬЕЙ⁈ — требую от него ответа. Словно это он, блин, виноват в том, что произошло.

— Ребенок в реанимации, жизнь Евы висит на волоске, — добивает ответом.

В этот момент пополам трескается мое сердце, из-за боли в грудине едва могу сделать вдох. Зрение как в тумане, я не соображаю от боли. Мне тошно так сильно, что хочется заорать.

Обхватываю перила руками, сжимаю кулаки до побелевших костяшек и делаю максимально глубокий вдох. Задерживаю дыхание, иначе боль выльется через душераздирающий крик.

— Здесь лучшие врачи, новейшее оборудование, — продолжает говорить Демьян. Он пытается меня поддержать, но разве в подобной ситуации словами поможешь? Жизнь Евы висит на волоске…

Слова Демидова доносятся словно из-под толщи воды, я их толком не воспринимаю. Думаю о своей женщине. О единственной, кто смог подобрать ключи к моему сердцу.

О той, без которой я никто. Пустой сосуд.

Махина для выполнения распоряжений руководства. Робот.

Не человек.

— Ни в одном обычном роддоме медики не спасли бы ни ее, ни малыша, пойми, — продолжает Демьян. — Если у Евы есть шанс, то только здесь. Не дури, не срывайся, будь сильным. Ты нужен будешь и ребенку, и своей женщине, — пытается достучаться до меня.

Резко выдыхаю, разворачиваюсь и смотрю Демидову прямо в глаза. Прожигаю его свой болью, пусть видит эмоции.

Иначе разорвет на части и его, и меня.

— А если не спасут? — задаю самый страшный вопрос, пересиливая сильнейшую дрожь. — Что делать? М? Как мне пережить эту боль?

Меня трясет. Вместо сердца застыл кусок льда.

Жизнь без Евы и нашего ребенка потеряет для меня всякий смысл.

Дверь в клинику открывается и на крыльцо выходит молоденькая медсестра в белом халате, она смотрит вокруг, затем переводит взгляд на нас.

— Вы родственники Лукьяненко Евы? — спрашивает, изучая меня и Демьяна.

Воздух застревает в легких. Прокашливаюсь.

— Да, — киваю, едва держась на ногах. — Я ее муж.

Я пытаюсь быть готовым к самому плохому, ведь ситуация оптимизма не вызывает. Сегодняшний день побил все рекорды по отвратительным новостям.

— Вас ищет врач, — но медсестра не сообщает ничего нового и вводит меня в полный ступор, вселяет надежду, выбивает почву из-под ног. — Следуйте за мной, — говорит и уходит.

Переглянувшись с Демьяном, следую за ней.

Меня подводят к высокому седовласому высокому мужчине. На вид ему около сорока, но он не старик, хоть у него волосы на голове пепельного цвета.

На отголосках памяти всплывает информация, что он самый крутой из врачей в нашем регионе. Попасть к нему мечтает каждая, но лишь единицам это удается.

— Степан Арсеньевич Афанасьев, — представляется, изучая меня. — Я лечащий врач вашей супруги, — всматривается более пристально. — С вами все в порядке? Вы выглядите не очень, — констатирует факт.

— Не важно, — отмахиваюсь от вопросов. Это все мелочи, сейчас беспокоиться нужно не обо мне. — Что с Евой? Она жива? — спрашиваю, не в силах больше терпеть. Я должен знать правду и все тут. Иначе…

Нет,