Бывшие. Верну тебя - Кэти Свит

Все последующие дни, проведенные здесь, Коновалов практически от меня не отходит. Не знаю, как он решил вопрос с работой, но Петя с утра до ночи находится у моей кровати. Мы разговариваем, шутим, я даже начинаю немного смеяться. Любовь — удивительная штука, она действительно творит чудеса.

Нашего сына первым увидел, естественно, Петя. Когда пришли из педиатрии и предложили посмотреть на ребенка, то не было ни малейших сомнений, кто из нас пойдет навещать сыночка.

Пусть я сама не видела, но Петя проникся к нашей крохе. Сынок покорил отца одним взглядом. И теперь мой любимый то и дело, что рассказывает про нашего маленького богатыря.

Дни летят за днями, мне становится лучше и очередным утром мне сообщают радостную новость о переводе в палату. Едва дожидаюсь, пока это произойдет!

Петя вновь не отходит от меня ни на шаг. Он помогает меня перекладывать на кушетку, при перевозке держит за руку, а в палате уже бережно опускает на кровать.

Медленно, но я возвращаюсь к привычной жизни. Петя помогает во всем.

Без его помощи, уверена, я бы еще долго провалялась в реанимации, а при переводе в палату не встала так быстро.

Но и здесь он, как всегда, подставляет свое надежное плечо.

— Привет, героиня! Как самочувствие? — в палату входит Степан Арсеньевич. Он как всегда бодр и настроен на позитив. Исходящая от него энергетика настолько мощная, что невольно начинаешь от него заряжаться, как от трансформатора, и выбираешься даже тогда, когда все остальные врачи махнули бы рукой.

Не даром Афанасьев считается лучшим. Если бы не он, то не было бы ни меня, ни нашего с Петей Степушки.

Мы сына назвали в честь врача.

— Здравствуйте, — приветствую своего спасителя. — Уже гораздо лучше! Можно подняться к Степушке? Я хочу на него посмотреть, — как всегда задаю один и тот же вопрос.

Петя ходит к нему в любое время суток, а меня пока не пускают. Нет разрешения от лечащего врача.

— Можно, — выносит положительный вердикт. От счастья хочется прыгать, но я вовремя себя останавливаю. Мне нельзя. — Спасибо, — благодарю врача, пытаясь вложить всю свою радость в простое слово.

Он кивает. Понимает меня.

— Завтра с утра ничего не кушать и не пить, возьмем анализы, проведем обследование и будем готовиться к выписке, — радует новостями.

— Правда? — не верю своим ушам. — Степу тоже выпишите? — бросаю в сторону Пети обнадеживающий взгляд.

— Об этом нужно разговаривать с неонатологами, — не спешит обрадовать меня еще одной хорошей новостью. — Сегодня поднимитесь наверх и обо всем расспросите.

— Хорошо, — соглашаюсь, понимая, что иного выхода нет.

Степан Арсеньевич проводит осмотр, проверяет шов и, полностью удовлетворенный увиденным, покидает палату.

— Ну что? Пойдем знакомиться с сыном? — спрашивает Петя, едва за врачом закрывается дверь.

— Пойдем! — от нетерпения аж подскакиваю с кровати.

Глава 43

Петя

— Бурый! Как твои? — едва появляюсь на базе, ко мне подходит Олег. За время моего отсутствия командир несколько раз звонил, узнавал о состоянии моих, передавал привет от парней малому и Еве.

Чтобы не разрываться между семьей и работой, я решил написать рапорт на имя командира части и взять отпуск на десять дней. Потом пришлось, правда, продлять, но это уже мелочи. Главное, меня отпустили.

— Завтра выписывают Степку, — делюсь с другом радостной новостью — Мелкий наконец-то начал набирать вес, и нас отпускают домой, — озвучиваю в подробностях.

Раньше, когда кто-то рассказывал про детей, я не понимал их восторженных возгласов, для меня был непонятен ни их восторг, ни их нежность. Теперь же…

Теперь я сам готов часами говорить про своего сына. В мельчайших подробностях описывать пальчики, маленькие кулачки, ножки, которые просто крохотные, личико… Я прямо вижу, что сын похож на меня! Это невероятно, но правда.

Момент, когда я впервые взял сына на руки никогда не забуду. Трепет, волнение, ответственность и любовь переплелись воедино.

Мой мальчик. Мой сын! Продолжение рода.

— О-о-о! Поздравляю! — Олег радостно похлопывает меня по плечу. — Отличная новость! Наконец-то будете дома.

— Согласен, — киваю. Улыбка непроизвольно появляется на губах, так бывает всегда, когда делюсь новостями о сыне. — Что тут у вас? — озираясь по сторонам, с интересом прислушиваюсь к непривычной для части тишины. Нет ни хохота парней, ни скабрезных шуточек Смирного или Сидра, ни звуков отработки ударов, которые доносятся из зала. — Где все? — смотрю на Орлова.

Тот заминается.

— Слушай, тут дело такое, — желает уйти от темы Олег. Всем своим видом показывает, что обсуждать ее сейчас не лучшее время.

— Давай уж, говори, — игнорируя посыл, прошу дать ответ. Явно же что-то неладное творится. — Случилось чего? Вроде тихо было, я хоть и отсутствовал на базе, но чат наш читал периодически.

— Мы там не обсуждаем, — подтверждает догадку о случившейся беде Олег.

— Говори, — требую уже более настойчиво.

Орлов едва заметно качает головой.

— Здесь не самое лучшее время для разговора, — хмурится, смотря чуть в сторону от меня. Прослеживаю за его взглядом и вижу двигающегося в нашу сторону командира части.

— Коновалов? Вышел из отпуска? Готов вернуться в строй? — проходящий мимо по коридору Долженков замечает меня.

— Так точно, товарищ полковник! — говорю громко и четко. Раз мелкого выписывают, то могу смело возвращаться к работе.

Семью ведь нужно кормить. А если я продолжу прохлаждаться, то жить будет не на что. Естественно, подобный расклад меня не устраивает.

— С Орловым зайдите ко мне в кабинет, — как бы невзначай бросает, проходя мимо нас Долженков. — Срочно, — добавляет с нажимом.

Переглядываюсь с Олегом, тот лишь пожимает плечами.

Странно… Ну ладно.

— Проходите, садитесь, — едва мы переступаем порог кабинета, Борис Юрьевич указывает на стулья. — Разговор есть.

Выполняем указание командира.

— Новости по Петрову есть? — Долженков без предисловий обращается к Олегу с вопросом. — Ты был у него? Что говорит?

— Он отрицает свою вину, — Орел ошеломляет меня новостями.

Сижу с умным лицом, вида не подаю. Пусть Долженков думает, будто я в курсе ситуации, так будет проще.

— Не удивлен, — хмыкает командир. — Кто ж признается в шпионаже. Это подсудное дело.

— Борис Юрьевич, при всем уважении, Серега не стал бы сливать информацию, — произносит Олег, чем окончательно вводит меня в состояние шока.

Серого подозревают в измене? В шпионаже? Да это же бред! Петров патриот до глубины души, он скорее собой пожертвует, чем разгласит засекреченную информацию.

Обвинение в его адрес хрень полная. Олег прав.

— Нужно верить фактам, — жестко обрывает его Долженков. — А факты говорят об обратном.

— Да его подставили! — повышает голос Орлов. — Петров не предатель!

Борис Юрьевич на эмоциональное