Ты в моем сердце - Аня Дарк

Из-за волнения я покрылась испариной, от чего горловина свитера стала неприятно колоть воспалённую кожу. Я оттянула ворот и подула прохладным воздухом. Стало легче. Но на долго ли?

Больше я не могла задерживаться в уборной. И так провела там много времени. Каждый мой шаг отдавался звоном в ушах, накаляя и без того натянутые нервы. Рома смотрел в окно, но стоило мне появиться, его темный взгляд вперился в меня, выбивая из легких весь воздух. Мне стало еще жарче, по позвоночнику скатилась капелька пота, а шею обожгло с новой силой. Но я не могла развернуться и опять спрятаться в уборной. Поэтому собралась с силами и продолжила идти к столику, где сидел Рома.

Напряженная, я опустилась на стул под его внимательным, изучающим взглядом. Казалось, он видит меня на сквозь, читает, как открытую книгу. Рома молчал, вынуждая меня первой начать разговор.

— Как ты здесь оказался? — от волнения мой голос звучал жалко.

— Приехал к вам, — твердо произнес Рома, продолжая сверлить меня взглядом.

У меня перехватило дыхание. То есть вот так просто. Захотел и приехал к нам. Как самонадеянно. Я не заметила, как начала закипать.

— Ты слишком долго собирался, не находишь, — холодным тоном произнесла я.

— Согласен. Я очень виноват перед вами, — в голосе Ромы отчетливо послышалась боль и я немного сбавила обороты.

Очень кстати принесли чай с десертом. Есть я не хотела. А вот горло сильно саднило, хотелось выпить что-то теплое, иначе скоро совсем не смогу говорить. Пока чай был горячим, и я продолжила терпеть боль в горле.

— Для Саши будет большим ударом узнать отца и снова потерять его, если вдруг…

— Этого не случится. Я теперь всегда буду рядом, — он сказал это с такой уверенностью, что мне безумно захотелось ему поверить.

— Как? Жить на две страны невозможно…

— Через месяц у меня заканчивается контракт и я вернусь в Россию. Навсегда, — твердо заявил Рома. — Расскажи мне о нем. Какой он, что любит? Я хочу знать о нём всё, — воодушевленно попросил он.

— Так в двух словах и не расскажешь, — я опустила взгляд на такой желанный сейчас напиток, от которого исходил манящий аромат и завораживающий пар. — Сашка, он замечательный. Очень смышлёный, добрый, любознательный и открытый, — улыбка сама собой расцвела на моём лице.

Рука Ромы неожиданно накрыла мою. Я вздрогнула и подняла взволнованный взгляд. В душе затрепетали бабочки, едва касаясь моего сердца своими невесомыми крылышками. Рома провел большим пальцем по коже, немного отодвигая край рукава свитера. А я окаменела. Страх, что он увидит синяки и кровоподтёки сковал меня невидимыми цепями. Шею снова опалило нестерпимым жаром. Я нервно вырвала свою руку и неконтролируемо слегка оттянула воротник, запустив к воспалённой коже прохладный воздух.

— С тобой всё в порядке? — Рома взволнованно всматривался в моё лицо.

— Да, — просипела я и схватила кружку с чаем.

Но лучше бы я этого не делала. Глотнув, казалось бы, живительный напиток, я тут же закашлялась, как старый дед. Горло еще сильнее обожгло. Чай был нестерпимо кислым, что оказалось непоправимым ударом, для моего и без того травмированного горла. Кажется, это был мой некогда любимый чай с облепихой и апельсином.

Рома тут же исчез, а через несколько секунд вернулся со стаканом воды. Пока я пыталась выпить хоть немного воды в перерывах между приступами кашля, даже не заметила, что мой телефон на столе начал звонить. Я же так и не выключила его.

Когда, наконец, мне стало немного легче, я встретилась с горящим яростью взглядом Ромы. Он смотрел не на меня. А на имя, которое высветилось на экране моего мобильника.

— Кто такой Свиридов Владимир? — сухо, и немного нервно спросил Рома.

— Это… — я начала паниковать, но постаралась взять себя в руки, — Это личное. Прости.

Рома сжал руки в кулаки. Ровно так же всегда делает Сашка, когда злится. Матушка природа оказалась очень жестока по отношению ко мне.

— Что у вас с ним?

Что у нас с ним? Да ничего хорошего. Он сделал мне предложение, я отказала, за что он решил поднять на меня руку. Да так, что даже видеть свое отражение без одежды и косметики больно.

Не могла же я сказать об этом Роме. Поэтому просто старалась не уступать в зрительном поединке с ним, отстаивая свои границы. Но так хотелось прижаться к его груди и оказаться под сильным плечом. Почувствовать себя в безопасности и быть рядом с ним. Всегда.

44

Роман

Не знаю, откуда только взялись силы сдержать себя. Ведь сейчас мне, как никогда, хотелось уничтожить весь этот мир к херам. Чтобы ничего не осталось. Только руины. Неужели я всё-таки опоздал? Алина не свободна Это тот самый злой дядя Вова, о котором обмолвился сын? Столько вопросов и ни одного ответа. Карие глаза смотрели на меня с таким вызовом, что я даже боялся задать эти вопросы, чтобы не услышать утвердительный ответ.

Алина снова оттянула воротник своего ужасного свитера. Я не привык видеть ее в подобной одежде. Казалось, ей самой в нем жутко неуютно и она хочет содрать его с себя. Сначала, я думал, что ей холодно, потому что она дрожала всем телом, как осиновый лист на ветру. Но потом, когда увидел на лбу испарину, понял, что Алине жарко. Волосы тоже непривычно были распущены. Не могу сказать, что ей не шло, но раньше ее шея всегда была открыта, притягивая мой взгляд своей изящностью. Теперь же красивая шея была скрыта по самые уши огромным воротником свитера.

Что-то было не так. Но я не мог понять что именно. Когда положил свою руку на ее. Она вздрогнула, но точно не от страха. Но стоило, немного сдвинуть вязаную ткань, как Алина превратилась в камень, а во взгляде читалась паника.

Я был зол. Очень зол. На себя в первую очередь. Что опаздал. Что столько всего упустил. И что совершенно не знаю, что с ней происходит.

Взять над собой контроль оказалось сложнее, чем я думал. Хотя рядом с ней так было всегда. Только теперь я не стану поддаваться играм разума и придумывать то, чего нет. Я получу ответы на вопросы и сделаю всё, чтобы забрать их отсюда.

Молчание длилось по ощущениям вечность, прежде чем я смог говорить практически нормальным тоном.

— Какие планы на ближайшее время?

Алина снова бросила испуганный взгляд на мобильник, который сейчас молчал. Она