Коснуться души - Опал Рейн

Он отряхнулся от прилипшей листвы, как только перестал быть в монструозной форме, тем более что был без рубашки, лишь в плаще и штанах.

Фавн никогда не был в восторге от ношения одежды, но Демоны, рядом с которыми он когда-то жил, предпочитали её. Единственной вещью, которую он ценил, был плащ, потому что тот скрывал его череп.

— И еще, — начал он, внимательнее следя за Орфеем, который тоже подошел ближе. — Мое имя больше не Китти. Теперь я Фавн.

Фавн откинул капюшон, чтобы не казаться грубым.

Он ненавидел, просто презирал этот момент, когда сферы и Орфея, и Магнара вспыхивали белым в его сторону. Меньше всего на свете он хотел сочувствия к ситуации, в которой оказался.

Ничего нельзя было сделать, чтобы исправить это, и он предпочитал игнорировать всё, а не размышлять о своей неминуемой гибели.

Фавн знал, что убегает от собственных чувств, возможно, не самым здоровым образом, но он сразу это принял. Никогда не было гарантии, что смерть не настигнет его, лишь высокая вероятность этого.

Он мог наслаждаться тем, что осталось от его жизни, и если это касалось некоего крошечного человека, он был бы вне себя от радости.

Заметив, что Орфей выглядит довольно напряженным, Фавн расслабился. Он заставил себя коротко рассмеяться.

— Не выгляди таким обеспокоенным, — сказал Фавн, и в его тоне прозвучало веселье. — Я прошу прощения за тот день, когда я ошивался вокруг твоего дома, пока тебя не было. Мне просто стало любопытно, когда я увидел жилище, пропитанное запахом моего собственного вида.

— Я бы извинился за то, что напал на тебя, но ты заслужил это тем, что был на моей территории, — Орфей скрестил руки на груди и отвернул голову в сторону. — Но я принимаю твои извинения, пока ты держишься подальше от Реи.

Фавн цыкнул.

— Ты всё такой же ворчливый, как и прежде. Полагаю, эта Рея — твоя самка?

В ответ послышалось тихое рычание, и Фавн снова усмехнулся. Похоже, он так же ревностно оберегает свою женщину, как и свой дом.

Его сферы ярко-желтым светом отразили веселье. Он перевел взгляд на Магнара, который теперь склонил голову так сильно, что она была почти перевернута. По одному этому жесту Фавн понял, что Магнару еще далеко до того уровня развития, на котором находился он сам и, возможно, Орфей.

— Как поживают Делора и Федор? — спросил Фавн.

Ни один из Сумеречных Странников не подошел ближе, чем на несколько футов, показывая, что, хоть они и приветствуют его присутствие, по-настоящему ему не доверяют.

Голова Магнара резко вернулась в прямое положение.

— Делора в порядке. Сейчас она внутри с невестой Орфея, учится шить себе платье. Я понятия не имею, как Федор, но надеюсь, что у них всё хорошо.

Фавн резко отпрянул.

— Как ты можешь не знать, как дела у твоего собственного детеныша? — он поймал себя на том, что высматривает за спинами двух самцов маленького Мавку с заячьим черепом. — Разве они не должны быть здесь с вами?

Он медленно наблюдал, как сферы Магнара стали глубокого синего цвета, прежде чем тот заметно вздохнул.

— Они ушли.

Холодный порыв пронзил грудь Фавна; он испугался худшего.

Только не говорите мне… Неужели то, что случилось с Фавном, произошло и с их детенышем?

— Ушли? — спросил он с комом в горле. Он был благодарен за то, что мог говорить мысленно, а не вслух, так как не был уверен, что смог бы вымолвить хоть слово.

— Они внезапно выросли, — заявил Орфей, покачав головой и видя, что Магнару не хватает сообразительности пояснить. — Они съели оленя и обрели не только рога, но и зрение. Они не могли остаться, так как стали взрослыми и захотели странствовать.

— Понимаю, — ответил Фавн, обхватив ладонью свою кошачью челюсть. Затем он постучал по ней когтем указательного пальца. — Что ж, это печально. Я надеялся встретиться с ними снова.

С того самого момента, как Фавн встретил маленького Федора, он проникся к нему симпатией и любопытством. Рожденный бесполым, без зрения и полностью сформированного тела — как Фавн мог не заинтересоваться? Именно так он сам развивался, и ему было важно узнать всё о том времени, от которого в его памяти не осталось и следа.

Фавн также хотел провести время с детенышем, потому что знал, что у него никогда не будет своего. Это было его глубоким желанием, но еще одной недостижимой целью. Я хочу давать не только смерть. Я также хочу давать жизнь.

— Ты упоминал, что у тебя есть вопросы, — сказал Магнар, и его сферы сменились желтым цветом, указывая на радость. — Но почему ко мне?

— Я не знал, что у тебя тоже есть невеста, — прокомментировал Фавн, поворачивая морду в сторону Орфея, чтобы показать, что обращается к нему. — Я знал, что ты пытался найти её среди множества людей, которых приносил в свой дом на протяжении сотен лет. Возможно, вы оба сможете ответить на мои вопросы, тем более что ты можешь знать чуть больше Магнара.

Орфей медленно развел руки, когда до него дошло.

— Ты нашел свою женщину. Ту, с которой хочешь связать себя узами.

Клетка вокруг сердца Фавна сжималась всё сильнее, становясь всё более удушающей и болезненной с каждым ударом.

— Да, — ответил он, хотя это было отчасти ложью.

Фавн желал связи с Маюми, но этого никогда не случится. Даже если бы он желал этого, умолял, требовал — Фавн никогда не завладеет её душой. Он не мог даже обрести её любовь, так как она была бы бессмысленной.

Он был бы благодарен за то, что мог иметь — за её желание и общение.

— Маюми решила не убивать тебя? — спросил Магнар, уже знавший о ней с прошлого визита Фавна.

— К моему удивлению, нет, — Фавн издал короткий смешок. Он почесал грудь от внезапного жара, вспыхнувшего в той холодной клетке, что сдавливала сердце. — Кажется, я ей даже нравлюсь.

Духи бездны, помогите ему; он надеялся, что он ей нравится! Особенно учитывая, что он был безоговорочно очарован всем, что делала эта властная, требовательная, крошечная человечка.

Он бы перетаскал тысячу деревьев к её дому, нарубил бы миллион поленьев. Он сделал бы всё, что она пожелает. Он притворялся бы, что это его раздражает, просто ради забавы, надеясь увидеть её замешательство, но в глубине души он был в восторге от того, что она вообще захотела его помощи.

Что он был ей нужен для чего-то. Что его присутствие принимали, а не презирали.

Услышав её имя из уст Магнара, он слегка склонил