Коснуться души - Опал Рейн

Он знал: должна быть высокая степень доверия, чтобы она вот так уснула. Он ласкал её, пока она лежала обнаженной на нем. Он поддерживал весь её вес одной рукой, укрывая её своим телом и отдавая своё тепло.

— Ты не дал мне того, что я просила, — пробормотала она, и её голос стал еще тише. Затем её глаза закрылись окончательно. — В следующий раз тебе лучше дать мне это. Или…

Прежде чем он успел ответить, она отключилась. Похоже, недостаток сна и их бурное утро окончательно её вымотали. Она начала тихонько посапывать, прижавшись к нему и приоткрыв губы.

Фавн бы усмехнулся, если бы её слова не легли на него тяжелым грузом.

Он должен был бы радоваться, что есть вероятность продолжения. Он должен был бы чувствовать удовлетворение и триумф от того, что она хочет, чтобы его тело вошло в неё, пока они не станут единым целым.

Но это было не так. Я не влезу.

Эти слова теперь становились печальной мантрой. Он мог бы попытаться войти, но Фавн знал обхват своего члена и теперь — тесноту её канала. Они были совершенно несовместимы.

Я сломаю её, если попытаюсь. Его хвост беспокойно дернулся и хлестнул по деревянному полу.

Хотя он был бы счастлив, если бы она попыталась «затрахать его до смерти», он не был готов причинить ей тяжкий вред лишь для того, чтобы исполнить свои фантазии.

Он обхватил её руками и прижался кошачьей челюстью к её макушке. Я бы отдал всё, чтобы быть еще ближе к тебе, Маюми.

Он отстранился и повернул голову через плечо, чтобы взглянуть в кухонное окно. Есть ли способ?

Там, за этим домом и северными землями, принадлежащими людям… если бы он вернулся к Покрову, к которому обещал себе никогда не возвращаться, нашел бы он там ответ? Фавн знал как минимум об одном Сумеречном Страннике, у которого была спутница-человек, ставшая не просто его невестой, но и родившая ему ребенка. Он изучал людей достаточно долго, чтобы знать, что дети рождаются через секс.

Магнар ухитрился быть в близости со своей невестой. Конечно, Делора, женщина того рогатого Сумеречного Странника, была выше Маюми. Магнар был ненамного больше Фавна, но как-то им удалось преуспеть в этом.

Как он это сделал?

Фавн проклинал себя за то, что не принял их предложение остаться подольше и поговорить, когда ему представилась такая возможность. Возможно, у него были бы ответы, которые он ищет сейчас. Вместо этого он поспешил к Маюми, преодолев огромное расстояние, лишь бы увидеть её. Всё, о чем он думал в то время, — это о её защите и о бегстве от Покрова. Он никогда не думал, что ему когда-либо понадобятся эти ответы.

Фавн осторожно уложил Маюми на матрас, который был совершенно чистым, потому что он сам вытер её. Его семя застыло большой лужей между его коленями, но оно было на полу, прямо у изножья.

Стараясь не шуметь, Фавн нашел тряпку на кухонной стойке и вытер следы, оставшиеся от его тела. Он не знал, куда её деть после того, как вытер семя, поэтому просто… бросил промокшую тряпку в огонь, чтобы избавиться от улик.

Затем он подошел к дровам, которые нарубил и бросил у двери. Его мех вздыбился, когда он нагнулся, чтобы взять первое полено; воспоминание о том, как он застал Маюми, отозвалось трепетом во всем его теле.

Думала ли она обо мне, когда ласкала себя?

Он до сих пор не мог в это поверить! Не мог поверить в то, что они только что сделали, и в то, что он всё еще чувствует запах её возбуждения на своем лице.

Если бы он мог, он бы никогда его не смывал. Он хотел, чтобы этот аромат остался на его лице навсегда. На веки вечные. Маюми навечно заявила права на его кошачий череп. Пометила его.

С содроганием, когда его член снова зашевелился за швом, он закончил собирать дрова и сложил их там, где видел, как она складывает остальные, — у стены. Свою рубашку он найти не смог, как ни искал, но снял плащ с вешалки и набросил на плечи. Он накрыл голову капюшоном — это было легко сделать, так как его бараньи рога изгибались по бокам лица.

Когда он вышел на улицу, чтобы уйти, в его мыслях промелькнуло сомнение. А что, если она снова замерзнет?

Он посмотрел на дерево, которое выкопал из свежего снега ранее. С фырканьем он взял топор, стоявший на полке для обуви снаружи, и принялся рубить еще. Гораздо больше. На несколько дней вперед — он надеялся. Особенно потому, что Фавн твердо намеревался отсутствовать именно столько.

Я пойду к Покрову, — сказал он себе, нанося удары топором. — Я найду ответы — какими бы они ни были: обнадеживающими или удручающими.

Он не собирался сидеть здесь и раздумывать. Он не знал, достаточно ли у него времени в этом мире, чтобы колебаться. Фавн не хотел снова отказывать ей, если существовала хоть малейшая возможность того, что они смогут быть близки. Он также боялся, что в пылу страсти может потерять голову и попытаться сделать это, как последний идиот.

Пробуждение Маюми было тяжелой битвой, как и всегда.

То, как её тело гудело от удовлетворения, но в то же время ныло от легкой боли, заставило её блаженно вздохнуть в подушку. Она бы осталась в постели, если бы была окутана теплом, запахом лемонграсса и ощущением меха, но она поднялась, как только поняла, что ничего этого нет. Она не знала, сколько проспала, но камин почти погас, а солнце скрылось, погрузив комнату в полумрак.

Надо дать ему понять, что он может оставаться внутри со мной. Что он может заходить, когда захочет.

Маюми неохотно подбросила свежее полено в огонь и принялась одеваться. Она была голодна и хотела пить, а еще она хотела найти Фавна.

Давно я так хорошо не спала, — подумала она, и её губы тронула улыбка. — Сегодня мне даже чай не нужен. Она чувствовала себя бодрой и… счастливой. Маюми редко бывала счастливой.

А еще я никогда так сильно не кончала… Вообще-то, не думаю, что я когда-либо была настолько возбуждена. Она прикусила нижнюю губу, доставая грушу из кухонной корзины. Как раз когда она собиралась откусить кусок, она замерла, запрокинула голову и расхохоталась. И его член!

Это было так чертовски