Коснуться души - Опал Рейн

Я хочу сделать эту киску своей. Растянуть ее так, чтобы только я мог брать ее, заставить ее умолять об этом. Сделать так, чтобы она нуждалась во мне. Я хочу заявить на нее права. Я хочу заполнить ее своим семенем. Я… нхнн… блять.

Его дрожащая челюсть приоткрылась, и громкий стон вырвался из него в тот самый момент, когда его член раздулся и стал еще толще. Ему пришлось перестать двигать рукой, когда его шипы затвердели прямо перед тем, как он извергся первым, одурманивающим, сотрясающим всё тело, полным блаженства залпом. Он услышал, как семя с плеском ударилось о пол под силой и объемом его первой струи.

Его выдохи были тяжелыми, прерывистыми, когда он выпустил вторую порцию, затем третью. Это продолжалось и продолжалось; Фавн изливался на пол, хотя хотел быть укрытым ее теплом. Он был слишком далеко, чтобы рычать, слишком потерян.

Он понятия не имел, что делает с ней. Не раздавливает ли он ее маленькое тело весом своей головы, прижатой к ее животу. Крепко или слабо его рука сжимает ее ребра. Не делает ли он ей больно…

Блаженство, которое он чувствовал, было слишком глубоким, чтобы думать о чем-то, кроме того, как его член пульсирует и дергается. Он кончал так сильно, что думал, под конец его семенные мешочки полностью опустеют.

Когда он наконец попытался прийти в себя после одного из самых интенсивных оргазмов в своей жизни, он не мог ничего, кроме как прильнуть к ней. Каждая капля энергии покинула его на несколько секунд, пока отголоски наслаждения отдавались в самых странных частях его тела. Трещина в черепе пульсировала чуть заметнее обычного от того, как сильно колотилось сердце, но в остальном всё было в порядке.

Затем он наконец поднял взгляд и увидел, что Маюми бессильно лежит на матрасе. Ее грудь часто вздымалась, казалось, последний оргазм лишил ее сил.

Фавну было плевать, что его обмякающий член еще не спрятался в шов. Ничто в этот момент не помешало бы ему подхватить Маюми на руки, даже она сама. Сидя на коленях, он опустился на икры, чтобы удерживать ее обнаженное, обмякшее тело на своих широко разведенных мощных бедрах. Прилив нежности захлестнул его, когда она послушно позволила ему это.

Она слишком прекрасна, слишком совершенна, чтобы быть настоящей.

Он боялся, что это лишь очередной сон. И если так, он надеялся, что никогда не проснется.

Глава 15

Фавн удерживал легкий вес Маюми одной лишь левой рукой, баюкая её на своем предплечье; его ладонь широко раскинулась под обеими её ягодицами. Её согнутые колени зафиксировали положение, прижимаясь к складке между его пахом и бедром.

Он обожал то, как она прильнула к нему; её нежное, мягкое, горячее дыхание щекотало его живот. Её руки лежали на животе, она обмякла, становясь совсем покорной. Ему следовало бы забрать свою рубашку, которую он в спешке оставил в прошлый раз, но ему нравилось, что её лицо прижато к его обнаженной груди. Казалось, её не беспокоила твердая кость его грудной клетки, пока она терлась о его длинный черный мех.

Момент был мирным. Для него он был блаженно безмятежным. Особенно когда он поднял правую руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её скуле. Так долго он фантазировал о том, как эта крошечная Убийца Демонов будет расслабленно лежать в его руках. Он жаждал смотреть на неё сверху вниз и запускать пальцы в её волосы, изучая их текстуру.

Сейчас он именно это и делал, погружая когти в её волосы, чтобы встретить каждую прядь пальцами. Они были блестящими, но по-своему жесткими. Это не делало их менее мягкими или манящими, когда он запускал в них руку. Её сонные, полуопущенные веки приоткрылись чуть шире, чтобы она могла взглянуть на его лицо. Она всё еще восстанавливала дыхание, но с каждым вдохом оно становилось спокойнее.

Она выглядит уставшей. В нижних внутренних уголках её глаз появилась лишняя складка. Фавн знал, что еще раннее утро по тусклому свету, пробивающемуся сквозь плотную завесу темных туч.

Она никогда не просыпалась так рано, и он сомневался, что она хорошо выспалась после того, как проснулась посреди ночи. Фавн хотел прикоснуться к ней тогда, погладить её лицо, пока она спала, погладить её волосы, но он не хотел быть пойманным за чем-то, чего она, возможно, не хотела бы или на что не давала согласия.

После того, что они только что сделали вместе, он чувствовал, что его более невинные, но полные обожания прикосновения приемлемы. Для него они были проявлением уязвимости. Он пытался показать ей, что жаждет не только её тела, но и её всю целиком.

Тихий звук, похожий на мяуканье, который она издала, когда кончики его когтей скользнули по её затылку, был пленительным. Когда он повторил это, желая успокоить её, она снова издала этот звук и сильнее уткнулась лицом в его тело.

Огонь в камине теперь полыхал в полную силу. Ему было неуютно так близко к пламени, но он был благодарен за то, что подбросил тот обрубок полена. Иначе в её доме всё еще было бы холодно как в леднике, как тогда, когда он вернулся снаружи, нарубив еще дров как следует. Он не мог уснуть, испытывая навязчивую, мучительную потребность прикоснуться к прекрасной женщине, которая использовала его вместо постели.

Он никак не ожидал, что войдет и застанет сцену, разыгравшуюся перед его глазами, но был бесконечно благодарен за это. Ему было интересно, случилось бы что-то из этого сегодня, если бы она проснулась, всё еще лежа на нем. Она была одна и делала то, что он чаще всего видел у людей только в уединении.

— Не думай, что я на тебя не злюсь, — пробормотала она. Тем не менее, она наклонила голову вперед, давая ему больше места для ласк на затылке.

— И за что же ты можешь на меня злиться? — спросил он с ноткой юмора в голосе.

Если он правильно всё помнил, она не только согласилась на его прикосновения, но и сама просила о них. Затем он сделал всё возможное, чтобы заставить её кричать для него снова и снова, заставляя её изливаться под его языком. Из того, что он видел, человеческим мужчинам иногда было трудно достичь такого результата, а когда им это удавалось, женщина обычно казалась счастливее после.

Чем дольше он ласкал её шею, время