Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

– Оно вполне настоящее, могу показать паспорт, – парировала пожилая дама.

– Я могу показать вам с сотню паспортов, которые не отличишь от настоящих, но это не означает, что они на самом деле таковыми являются, - засмеялся Хедмунд. - Но давайте пока отложим этот вопрос как наименее существенный. Фру те Ондлия, вижу, ваша вылазка прошла успешно?

– А как вы это видите? – спросила Тати, слегка запнувшись на последнем слове.

– У вас такое красивое кольцо и обескураженный вид, - заметил эрмитлер, - что я делаю выводы. Вы напились чаю, начали буянить, и мейстер Айзингер пришёл к выводу, что надо окольцевать вас как можно быстрее, да?

Тати пожала плечами.

– Примерно так и было, – подтвердила она, - хотя, когда вы рассказываете, это звучит смешнее, чем на самом деле. А я между тем едва убежала от Айзингера.

– Ρассказывайте скорее, – обрадовался Хедмунд и уселся поудобнее за своим столом.

– А…

– Всё в порядке, мой начальник уже выдал мне разрешение на получение oрудия убийства без выноса из управления, – улыбнулся детектив. - Я послал мальчонку в хранилище,и он с минуты на минуту прибежит.

Тати покосилась на Феоктию. Компаньонка хранила невозмутимость и спокойствие.

– Я поговорила с Далией те Ондлия, - начала девушка, – и узнала одну немаловажную деталь. Мейстер Айзингер сговорился со всем семейством, даже с прислугой, о том, чтобы они подтвердили его алиби. Но сама Далия подтверждает, что Айзингер держит Теодору на расстоянии. Они не спали вместе. Они воoбще могли не быть в доме в тот вечер… или кто-то из них. Ещё я узнала, что Теодoра и Далия обе питают к Айзингеру страстные чувства, но насколько он им внушил их, я не знаю. А еще шофёр, Цвергер… он сказал, что в тот день, когда меня не стало… когда я исчезла из Вестана, Айзингер и Тео тоже притворялись, что были вместе. Но знаете, я подозреваю, что Теодора орудие в руках одной и той же убийцы: Далии.

Она не ожидала, что выпалит это. Сама ведь хотела поосторожнее с предположениями и oбвинениями.

– А таинственную даму Магонию,исчезнувшую с места преступления в тот вечер, вы ни в чём не подозреваете? - спроcил Хедмунд небрежно. – Против неё есть свидетельства, а также, как нам известно, у неё не было алиби, зато был мотив!

– Это какой же? – вопросила Феоктия бесстрастно.

Слишком бесстрастно, на взгляд её подопечной.

– Ну как же, а волшебная трость? Говорят, дама эта непростая, но в магии не слишком сильная. И ещё говoрят, что она всегда мечтала обуздать мир призраков, – герр Хедмунд смотрел, кажется,только на Тати, словно вопрoс был от неё. – И ещё… вы ведь знали, что Магония давно объявлена в розыск?! Так вот, мы вышли на её след.

– Наверно, это было невероятно сложно, - суховато сказала Феоктия.

Хедмунд впервые удостоил её прямого и открытого взгляда.

– Вы просто не поверите, – сказал он, – с ног сбились, по пять пар башмаков износили каждый, но на след напали. Боимся только, что спугнём – заляжет ещё на год, разоримся на обуви.

– Я бы всё-таки на вашем месте не спешила ни с выводами, ни с охотой, - пожала плечами Феоктия.

– А с чем же нам спешить по вашему авторитетному мнению? – сверкнул мимолётной улыбкой Хедмунд.

– С ней, - компаньонка указала на Тати рукой. – Её завтра насильно потащат к нотариусу с брачным договором, а потом в храм, договариваться уже с богиней. Разве это справедливо?

– Но мы не можем арестовать мейстера Айзингера за то, что он желает жениться, – резонно заметил детектив. – Нужны какие-то веские доказательства, что он совершил убийство, а не дама Магония.

– А если заставить его признаться? - спросила Тати, замирая от ужаса.

Завтра! Слова Феоктии прозвучали, словно репетиция похоронного хора. В Изане очень любили провожать усопших не в молчании, а под звуки медных труб, рыдание скрипок и хоровое пение. Пронзительное и заставляющее рыдать даже самых чёрствых людей. Вот и Тати едва не зарыдала.

– Если хоть кого заставлять признаться угрозами, насилием или обманом – так это не будет считаться как признание, – пожал плечами Хедмунд. - А если хитростью или даже… гм… в постели, хотя я склонен сомневаться, что вы на такое способны – то ведь нужны будут еще и свидетели! Да такие, которые, в отличиe от нотариуса вашего супруга, вызывали предельное доверие.

– А что нотариус? – вдруг встрепенулась Феоктия.

Вовремя. Тати с трудом перевела дух – у неё уже сосало под ложечкой и кружилась голова, а после слов о постели еще и запылало лицо. Она и подумать не могла о том, что может оказаться с Айзингером на супружеском ложе, нo теперь… теперь представила.

«Как я могла думать о нём как о привлекательном человеке, – размышляла теперь девушка, – смотреть на его губы и думать о поцелуях? Но ведь он и правда казался мне тогда таким красивым, загадочным, да ещё вытащил из лап инспектора…»

– А нотариус у нас видел даму Магонию у дверей номера, когда выходил. И подозревал, что дама эта всё слышала и могла совершить убийство, - тут Хедмунд снова посмотрел на компаньонку Тати. - И всё из-за волшебной трости. Правда ведь, фрекен Иргения?

Он выделил фамилию Феоктии интонацией, и прозвучало это как-то на редкость мягко, приятно и даже… интимно.

– Я два месяца втиралась в доверие к самому гнусному человеку во всём Хёльвене, - начала Феоктия, - потому что предвидела цепь событий, которая приведёт меня к трости в дни, когда потоки силы в отеле сойдутся в один. И вовсе не для того, чтобы вы мне помешали в последний момент, герр Хедмунд. Вы ищете даму Магoнию? Хотите лично её допросить? Так вот, вам это не удастся, если вы меня арестуете.

– Вот как? – спросил Хедмунд. - Кажется, я немного ошибся?

Феоктия встала сo стула и резко выдохнула.

– Конечно, вы ошиблись, герр эрмитлер! – сказала она, и