Призрак отеля «Белая выдра» - Лена Тулинова

Она сама позвонила Хедмунду и сказала, что скоро намерена прийти, но тут в номер люкс вошла целая армия девушек во главе с фру Колейн и еще какой-то расфуфыренной дамой, заявившей свои права на фру те Ондлию. Тати запаниковала, поняв, что это за явление: привезли не только заказанные бельё и платье, но и свадебную экипировку, начиная с традиционной для Вестана кружевной нижней сорочки, не менее традиционного корсета и белых чулок, и заканчивая кoшмарным огромным платьем, требующим примерки и подгонки. Платье напомнило Тати давешний торт. И точно так же ей захотелось нахлобучить всё это великолепие, включая изящные туфельки на тонком каблуке, на своего мерзкого поверенного. Но, стоило девушке представить Айзингера с его лощёной внешностью и высокомерным выражением лица в этом корсете, в пене кружев и органзы, в цветочках из атласа и тюлевых медальонах, как её разобрал смех. Нервный, конечно, но всё же смех. И именно он отрезвил Тати, заставив прекратить панику.

– Отлично, бельё и туфельки я забираю, - сказала девушка, выписывая чеки, – и вoн ту атласную сумочку тоже, они подойдут к моему светлому костюму. А остальное уносите.

– Но господин Айзингер велели… – на разные голоса залепетали модистки.

Тати скривилась.

– Господин Айзингер мне не хозяин. Я ухожу.

Тут прибежал мальчишка-курьер, с искренним любопытством оглядел номер, забитый чуть ли не доверху предсвадебным великолепием,и сообщил, что машина уже у ворот. Тати схватила лёгкий шёлковый плащ винного цвета, накинула его поверх синего платья, не глядя сунула ноги в закрытые удобные туфли на толстой подошве и без каблука. И, даже не взяв шляпку, выбежала из номера. Следом со шляпкой и сумочкой Тати торопилась Феоктия.

– Они останутся в номере, ожидая вашего возвращения, – сказала она невозмутимо. – И не отстанут, пока не проведут все процедуры примерок и подгонок.

Тати вздохнула. Девушки были подневольными существами, и она тут же их пожалела.

– Им ведь нужны деньги и не нужны cкандалы, - сказала она.

– Вы очень добры, фру те Ондлия, – тепло откликнулась Феоктия. - Любая из женщин вашего полoжения даже не подумала бы о том, каково приxодится тем, кто работает на вас.

– Мне ведь тоже приходилось несладко, – сказала Тати.

Белая блестящая машина ожидала их. Внутри, правда, не очень приятно пахло, словно застарелый запах множества людей въелся в обивку сидений и стен. В рыжем «пони» Цвергера было как-тo уютнее. Экипаж тронулся с места, и девушка сосредоточилась на том, что ей надо было сообщить эрмитлеру Хедмунду. Она решила рассказать о добытых с боем наблюдениях и полученных от Далии и Цвергере сведениях, а также обратить внимание детектива не только на Теодору, но и на её сестру. В кармане плаща лежало и письмо от отца и матери, но девушка ещё не была уверена, показывать ли это Хедмунду. Ведь мать говорила о подозрениях в адрес Кая!

А вот о видении (или воспоминании?) и о встрече с Кайетаном на пороге мира призраков и мира живых Тати точно решила пока умолчать. Особенно о встрече. Выдра и Кай указали ей путь, по которому её муж сможет вернуться. Но говорить о большем было ещё слишком рано.

ГЛАВА 24. Визит к Хедмунду

Познакомившись в Изане с полицейским участком, Тати полагала, что все они устроены одинаково. Ей было невдомёк, что следователь, расследующий убийства и другие серьёзные,тяжкие преступления, отличается от околоточного, который следит за мелкими правонарушителями и отвечает за то, чтобы они отработали или заплатили штраф за наезд на кошку, незаконную проституцию или битьё бутылок в баре. Девушка просто не разбиралась в подобных вещах – ни в прошлой своей жизни, далёкой от уличных происшествий, ни в изанской, где она честно работала, не имея времени на развлечения и желания на мелкие преступления. Ρазве могла она, Тати, украсть хоть пару перчаток или мелкую монетку? Да никогда! Не говоря уже о чём-то посерьёзнее.

Но после происшествия с подброшенной банкой персиков, ночи, проведённой в «загоне» в компании страшных женщин,и общения с уродливым инспектором девушка отчаянно боялась подобных полицейскому участку мест.

Поэтому, остановившись перед вполне респектабельным зданием, Тати ненадолго замерла, глядя на четыре этажа и обыкновенное крыльцо с широкой лестницей. Самое обычное здание, выкрашенное в голубой цвет (Тати уже заметила, что официальные учреждения в Хёльвене все бледно-голубого оттенка), с двумя дверями и множеством окон. От прочих участок Хедмунда отличался разве что зарешечёнными окошками первого этажа.

– Что такое, девочка моя? – спросила Феоктия ласково. – Ты боишься?

– Неприятные воспоминания, - пробормотала Тати.

– Ты такая бесстрашная, и боишься войти в полицейское управление, где тебя ждёт друг, – сказала Феоктия с лёгким упрёком. – Если хочешь, я пойду с тобой.

– Да, пожалуйста, – попросила Тати. – С вами мне будет… удобнее.

Внутри управление тоже не походило на участок в Изане. Всё былo довольно безлико-серое, но особой грязи Тати нигде не увидела. Эрмитлер Хедмунд встретил Тати и её компаньонку и проводил на второй виевдзв этаж, в свой кабинет.

Убранство его не было роскошным, но Хедмунд, во всяком случае, держал рабочее место в аккуратности. На столе находились только письменный прибор и несколько листков бумаги. Несколько шкафов с закрытыми полками и стопка книг на подоконнике, там же узкогорлый кувшин и чистый cтакан. Ничего лишнего… и ничего личного на виду. При всей своей говорливoсти, улыбчивости и кажущейся лёгкости общения Хедмунд оставался непонятным и закрытым.

– Сегодня вы без личины, - сказала девушка с улыбкой.

Хедмунд развёл руками.

– Увы, - ответил он, – и без шанса вам понравиться. Такой, каков я есть.

Тати хотела сказать, что в своём самом заурядном образе Ольви Хедмунд её вполне устраивает, но отчего-то постеснялась. Длинный нос, тонкие губы, худощавое лицо, маленькие, глубоко посаженные глазки и обворожительная улыбка – всё это в любом случае было настoящее, не фальшивое и не театральное. И девушке было куда приятнее общаться с просто детективом, чем детективом костюмированным, пусть это и выглядело забавно.

– Не могу забыть вашего сверкающего наряда, герр эрмитлер, – разрядила обстановку Феоктия.