Мама в подарок - Арина Теплова

— Зачем?

— Завтра важный день, ты ведь понимаешь, Дарёна. Я уже отправил письмо королю, что приеду со своей новой невестой, объяснил, что Мадлен уехала. Но бал в королевском дворце непростое мероприятие. Я не прошу понравится всем. Понимаю, что большинство придворных будут воротить от тебя нос, но ты не должна на это обращать внимание. Главное тебе надо понравиться королю. Он хороший человек, и вполне может оценить человека по его внутренним качествам, а не по знатности.

— Я поняла, я постараюсь, Филипп.

— Не сомневаюсь, что постараешься, моя умница, — похвалил он и улыбнулся.

Мы уже достигли моей спальни. Герцог поцеловал мне руку и удержал мою ладонь в своей. Он как-то странно смотрел на меня, пронзительно и напряженно, словно хотел сказать мне нечто, но не решался. Вздохнул.

— Что-то еще, Филипп? — спросила я, решив помочь ему.

— Нет, — он смутился, и поняла, что это что-то было очень интимным. Но он тут же прокашлялся и взял себя в руки. — Завтра на рассвете я уеду. Надо проверить полк, вверенный мне королем, давно там не был. Чувствую себя отлично, потому надо понемногу возвращаться в своим должностным обязанностям. Приеду только к вечеру. Ты должна быть уже готова к тому времени, заберу тебя и поедем на бал.

Он снова поцеловал мне руку и ушел. Я же зашла в спальню с предчувствием того, что завтра моя жизнь изменится.

Весь следующий день я очень переживала, волновалась как все пройдет вечером. Ничего не ела. Мне казалось, что я все испорчу. Я простолюдинка, безродная сирота, и поеду на королевский бал. Буду представлена самому монарху. Все придворные, наверняка, будут оценивать мой наряд и вообще мой внешний вид и поведение. Вдруг я что-то сделаю не так?

Даже Эжени нравоучительно заметила, что я сама не своя. По ее совету после обеда я приняла теплую ванну, чтобы немного успокоить нервы.

Герцог, как и обещал уехал еще на рассвете, и я провела день только в компании Мишеля, мадам Полин и Эжени, которая помогала мне собираться на бал.

Теплая вода ванной и правда привела мои нервные мысли в более спокойное русло. Когда в мою спальню вошла Эжени с щипцами для завивки, я уже сушила длинные волосы у камина, сидя завернутая в большую простыню.

— Как там, Мишель? — спросила я, обернувшись к маленькой служанке.

Мое великолепное шелковое платье лежало готовое на кровати, как и аксессуары к нему: круглая бархатная сумочка, вышитые туфельки на небольшом каблучке, веер и белые длинные перчатки из тончайшего кружева. Красивая коробочка с жемчужным золотым ожерельем и серьгами была приготовлена на столе. Эти драгоценности вчера подарил мне герцог, велев надеть на сегодняшний королевский бал.

— Хорошо твой Мишель, — ответила Эжени, улыбаясь. — Он вполне может один вечер обойтись без тебя. Я присмотрю за ним, не беспокойся. Ты лучше думай о бале.

— Я так нервничаю, все думаю, как себе вести? Буду молчать, наверное, так посоветовала мадам Полин.

— А это не будет глупо выглядеть? Ты же не немая и не дурочка.

— Ты права, Эжени. Значит надо говорить поменьше и все.

К шести вечера я была полностью готова, но Филиппа все еще не было. Я переживала, ведь уже надо было ехать во дворец, а путь был неблизким.

Герцог явился только в половину седьмого, когда я уже полчаса нервно ходила по своей спальне.

Он влетел словно вихрь и скомандовал на ходу, уже удаляясь:

— Дарена, одевай плащ и спускайся вниз. Я только переодену камзол и сапоги!

Когда я спустилась в парадную в широком серебристом плаще с капюшоном, герцог уже перепрыгивая через ступени, нагонял меня. В парадной Филипп поравнялся со мной. Быстро выхватил перчатки и трость из рук Франсуа и сам распахнул передо мной входную дверь.

— Прости, задержался. Теперь придется гнать, — коротко бросил мне де Моранси.

В ответ я лишь улыбнулась, последовав на улицу вместе с ним.

Королевский дворец сверкал тысячей огней.

Вереница карет и экипажей тянулась по широкой аллее прямо к парадному въезду, и мы также проделали этот путь мимо огромных цветников, запорошенных снегом, и мраморных статуй на пьедесталах, которые украшали аллею.

.

Вскоре карета герцога остановилась у парадной лестницы королевского дворца. Филипп быстро спрыгнул с подножки и подал мне руку, и я спустилась, приподнимая платье. Мы начали подниматься вверх по многочисленным ступеням, ведущим к распахнутым дверям. Когда мы вошли во дворец, около нас тут же оказались два лакея в золотых ливреях и, поклонившись, забрали у нас верхнюю одежду.

В огромной дворцовой парадной, кроме нас находились еще несколько пар. Разодетые в шелка и бархат дворяне, едва увидев, как мы вошли, заинтересованно и даже неприлично начали разглядывать нас. Филипп быстро поздоровался с ними лишь наклоном головы, и обратил взор на меня.

Я в этот миг оправляла свое синее платье перед огромным зеркалом и немного смутилась от его пристального горящего взгляда, который изучающе прошелся по моему шелковому платью. Я забеспокоилась что в моем наряде что-то не так. Ведь декольте платья было довольно внушительным, и почти наполовину открывало мою грудь.

— Ты красавица, — с восхищением произнес герцог гортанным голосом, целуя мою руку.

Он долго задержал своей взор на моем лице, как будто хотел, чтобы я запомнила его слова.

— Благодарю. Ты выбрал мне прекрасный наряд.

— Знал, что этот цвет тебе к лицу, Дарёна, и угадал с платьем,

Филипп приблизился ко мне в плотную, и его ладонь лаской прошлась по моему локтю и вверх по плечу. От этой интимной ласки кончиками мужских пальцев, меня вмиг обдало жаром, а сердце забилось как ретивое.

— Ты дрожишь? — спросил де Моранси, решил, что угадал моё состояние. — Не переживай так, всё пройдёт хорошо. Главное не показывай, что считаешь себя ниже их по положению.

Я поняла, что он говорит о придворных. Но я дрожала не от страха, а оттого что он стоял так близко от меня, и его горящий взгляд смущал меня с каждой минутой все сильнее.

— Но я и права ниже их.

— Только по статусу. Поверь, половина королевских прихлебаев и лизоблюдов не стоят и твоего мизинца, Дарёна.

— Спасибо, Филипп, — пролепетала я, окончательно растрогавшись от его добрых слов.

Сегодня вечером герцог казался мне другим человеком. И когда мы почти два часа ехали в карете до дворца и мило разговаривали, и сейчас, когда он так тепло смотрел на меня. Как