Мама в подарок - Арина Теплова

Мне казалось, что я вижу такого Филиппа впервые и в таком образе он мне очень нравился.

Я даже не подозревала, что он обо мне такого высокого мнения. Ведь в начале нашего знакомства де Моранси смотрел на меня как на какого-то вредного червяка, явно недостойного его внимания. Но сейчас в этот миг он был вежлив, мил, предупредителен, а в его глазах я отчетливо заметила сейчас что-то похожее на ласку. Или мне это только показалось?

Неужели всего за полтора месяца мне удалось изменить кардинальным образом отношение этого властного герцога к себе? Я боялась в это поверить. Но то, что он выделял меня среди других людей это было заметно и невероятно льстило мне. Но я так хотела большего. Но это была несбыточная мечта. И я понимая этого.

— Пойдём? — велел Филипп грудным голосом, и улыбнулся мне одними кончиками губ.

— Да.

Я вложила руку в его широкую сильную ладонь, и мы направились по широкому коридору, сверкающему многочисленными свечами в канделябрах и хрустальных люстрах, в открытые двери громадного зала. Я отметила что лицо герцога изменилось, и стало жёстким, а черты заострились. Ледяной, мрачный взор дополнял его суровый неприступный образ.

Поняла — он надел маску холодного сурового герцога де Моранси, магистра и советника короля.

.

Глава 46

Первой мы танцевали с Филиппом мазурку, которая открыла бал, а затем еще два танца. Второй котильон я изучила плохо, потому герцогу постоянно приходилось направлять меня, чтобы я не сбилась. Я была благодарна ему. Третий танец — вальс был гораздо легче и его я знала отменно. Потому с удовольствием кружила по зале с Филиппом и ощущала себя совершенно счастливой. Герцог то и дело улыбался мне кончиками губ, и пару раз даже похвалил меня, заявив, что я прекрасно танцую, и очень хорошо выучила все движения.

Я же пребывала в радостной эйфории от всего происходящего. Королевский дворец, огромный и сверкающий, шикарный бал с сотнями придворных в дорогих нарядах, переливающихся золотом и драгоценными камнями, фуршетные столы с разнообразными закусками, сладостями и игристым вином. Все это казалось мне сном: нереальным, сказочным и невероятно реалистичным.

Вальсируя второй раз с герцогом, я почти не замечала, что происходит вокруг, видела только Филиппа. Его зеленые мерцающие глаза, ощущала его нежные и крепкие руки, и мне хотелось, чтобы этот танец длился вечно.

Чуть позже я попросила отдохнуть, и мы отошли к мраморным колоннам, которые обрамляли залу по контуру. Именно в этот момент двери в залу распахнулись и церемониймейстер объявил:

— Его королевское величество…

Далее последовал длинный перечень всех титулов и имен короля. И только после этого в залу вошел высокий худощавый мужчина в красном камзоле и белых кюлотах. Он был светловолос, с усами и густыми бакенбардами. Музыка смолкла минуту назад, и все гости бала обернулась к монарху.

Король со своей немногочисленной свитой, состоящей из двух дам и трех кавалеров, направился прямо по центру залы, окидывая прищуренным взглядом придворных. Когда он приблизился к месту, где мы стояли с герцогом, он остановил свой взгляд на Филиппе и громко произнес:

— Магистр де Моранси! Рад видеть вас в добром здравии.

— Ваше величество, благодарю, — ответил герцог, и поклонился монарху одной головой.

— Ваша болезнь отступила?

— Да.

Король кивнул в ответ, и несколько раз прошелся по мне глазами.

— Мне доложили, Филипп, что ваша невеста рабыня. Это правда? — задал следующий вопрос король.

Я замерла и по моей спине пробежал холодок. Вот сейчас я и опозорю герцога. Король возмутится нашей дерзостью, что Филипп посмел привезти меня в королевский дворец, да ещё и в качестве своей невесты. И меня немедля вышвырнут прочь с позором.

Я даже перестала дышать.

— Да, ваше величество. Вам сказали правду. Но эта девушка так прекрасна внешне, чиста душой и добра сердцем, что я не смог устоять перед её чарами, — ответил очень красиво де Моранси.

Я поразилась, что он может так сыпать комплиментами. Да, хоть и банальными, но я впервые слышала о своих достоинствах из уст герцога.

— Весьма необычно, Филипп, но это ваш выбор, — ответил король и уже велел мне: — Подойдите, мадемуазель.

Едва дыша, я приблизилась к королю, остановилась от него в двух шагах. Сердце у меня колотилось, как у зайца. Посмотрела прямо ему в лицо, стараясь не стушеваться от охватившей меня дрожи. Филипп остался стоять среди придворных.

— Как ваше имя? — задал вопрос король.

— Дарёна, — ответила я просто.

У сирот — подкидышей, таких как я не было фамилии, только имя. Потому что никто не знал, кто их родители и откуда.

— Итак, вы рабыня и воспитывались в монастыре святого Ноэля?

Я даже опешила. Король был хорошо осведомлен о моей персоне. Так что скрывать было нечего.

— Да, ваше величество, до девяти лет. Затем меня купил мельник, потом трактирщик, а затем граф де Моранси.

В зале стало тихо, даже было слышно, как потрескивают горящие свечи в канделябрах. Я чувствовала, что все придворные рассматривают меня как некое необычное и редкое насекомое, с таким же пренебрежением, интересом и брезгливостью. Похоже в королевском дворце такая как я, рабыня, была впервые. Меня вдруг осенила внезапная мысль. Филипп был так смел и самоуверен, что не только не опасался возможных насмешек со стороны придворных, что привез меня на бал, но и не боялся недовольства самого короля.

Я же ожидала какого-то подвоха. Но король окинул меня прищуренным взглядом и спросил:

— И как вам такая жизнь, мадемуазель?

— Не легка и безрадостна, — ответила просто я. — Но я сирота, выбора у меня нет. Однако мой последний хозяин, герцог де Моранси очень хорошо относится ко мне.

— Не сомневался. Вижу даже удостоил вас чести стать его невестой. Но мне интересно другое. Что вы думаете о законе о сиротах, мадемуазель Дарёна? Всегда хотел узнать мнение таких как вы.

Я поняла, что король не хочет оскорбить меня, а просто имеет в виду, что я сирота.

— Закон о сиротах очень жесток, ваше величество, — опять ответила я то, что думала.

Я видела, как лицо короля вытянулось, а брови поползли вверх. Он явно не ожидал от меня такого прямолинейного ответа. Тут же по рядам придворных прошёл ропот о том, что я непростительно дерзка.

— Объяснитесь, — велел король.

— Королевство кормит и содержит сирот до девяти лет, а рабскую кабалу мы попадаем до конца своих дней.